Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Конечно, мне не так уж трудно придумать вопрос, который не будет повторять вопросы, задававшиеся в полиции, и я сейчас попытаюсь сделать это. Неужели за все те семь месяцев, что вы жили вместе с мисс Ашер, у вас не сложилось определенного мнения о том, с кем из человеческих существ (за исключением сослуживцев, учащихся вечерних курсов и миссис Роббинс) она общалась?

Элен нахмурилась, подумала, а затем потребовала:

— Повторите вопрос!

Вульф сделал это несколько медленнее.

Элен отрицательно покачала головой и, продолжая хмуриться, ответила:

— Нет.

— Разве она не рассказывала вам о встрече с кем-либо из ее прежних знакомых? Или о том, что какой-нибудь покупатель в магазине досадил ей? Или что на улице к ней кто-то приставал? Неужели она никогда не объясняла, например, свою головную боль или просто плохое настроение какой-либо встречей? Не упоминала ли она когда-нибудь хоть какое-нибудь имя в отрицательном или положительном контексте? За все время, проведенное вами вместе, не вспомнила ли она о чем-нибудь… Что с вами?

Элен внезапно перестала хмуриться, и уголки ее губ чуточку приподнялись.

— Головная боль! — воскликнула она. — Фэйт никогда не страдала головными болями, но однажды, вернувшись с работы, пожаловалась, что у нее сильно болит голова. В тот вечер она ничего не ела, не пошла на курсы, а когда я посоветовала ей принять таблетку аспирина, заявила, что это ей не поможет. Потом она поинтересовалась, жива ли еще моя мама, а когда я ответила, что умерла, Фэйт выразила сожаление, что ее мать еще жива. Это было так не похоже на нее, что я не могла не возмутиться и упрекнула ее, что она говорит ужасные вещи.

Фэйт согласилась, но тут же заметила, что если бы моя мать была такой же, как ее, я говорила бы то же самое. И еще она рассказала, что во время обеденного перерыва встретила на улице свою мать, между ними произошел скандал и она вынуждена была убежать от нее. — Рассказывая все это, Элен, казалось, была довольна собой. — Вы имели в виду и такие ее связи, не так ли?

— Да. Что еще она вам рассказывала об этом случае?

— Больше ничего. На следующий день… нет, через день Фэйт сказала, что сожалеет о своих словах, что на самом деле не желает своей матери смерти.

Я ответила, что если бы умерли все те, кого мне хотелось бы видеть мертвыми, для них не хватило бы крематориев. Конечно, с моей стороны это было преувеличением, но как мне казалось, Фэйт было полезно знать, что многие часто желают смерти другим.

— Она никогда больше не говорила о своей матери?

— Нет, только в тот раз.

— Хорошо. Раз уж нам удалось припомнить об одной ее связи, может быть, мы вспомним о какой-нибудь другой?

Однако ничего у них не получилось.