Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Кремер никогда не хлопает дверьми.

А я все сидел в кресле. Когда на часах было без двадцати двенадцать, я сказал себе вслух:

– Неплохо бы пойти прогуляться.

Но, это, как видно, на меня не подействовало. Через пять минут я встал, взял со стола копию своих показаний, отправился в кабинет и положил бумаги в ящик своего стола. Оглядевшись, я увидел, что полицейские оставили все в более или менее пристойном виде. Я сходил за пишущей машинкой и водрузил ее на место, убедился, что сейф заперт, затем вышел в коридор, чтобы проверить, заперта ли входная дверь, накинул цепочку и отправился на кухню.

– Клюкнул ты, что ли?

Он поднял голову:

– Нет, Арчи. Пытался, но как-то не пошло.

– Иди спать.

– Нет. Вдруг ему захочется есть?

– Может ему теперь уже никогда не захочется есть. Ладно, спокойной ночи. Приятных сновидений.

Я вышел в коридор, поднялся по лестнице на один пролет и постучал в дверь. В ответ раздался странный звук – не то рычание, не то стон. Я открыл дверь и вошел. Вульф сидел в глубоком кресле с книгой в руке.

– Они ушли, – доложил я. – Последними оставались Кремер и Стеббинс. Только что вышли. Фриц сидит на кухне и ждет, не попросите ли вы поесть. Позвоните-ка ему лучше. А потом неплохо бы залечь спать. Ничего лучше все равно не придумаете.

– Ты что, сможешь уснуть? – вопросил он.

– Наверно. Мне как-то это всегда удавалось.

– А я вот читать не могу, – пожаловался он и отложил книгу. – Ты когда-нибудь замечал во мне такую черту как памятозлобие?

– Как-как? Придется справиться в словаре, что сие значит.

– Неистовая жажда с кем-то сквитаться. Довольно злокачественный недуг.

– Да нет, не замечал."

"– Так вот, я теперь им страдаю. Он не дает мне покоя. Не могу рассуждать хладнокровно. Я должен вывести мерзавца на чистую воду до того, как это сделает полиция. Пусть к восьми утра здесь соберется вся компания – Сол, Орри и Фред. Не знаю, что конкретно я им поручу, но утром я буду это знать. После того как свяжешься с ними, можешь спать, сколько душе угодно, если, конечно, тебе это удастся.

– Если у вас есть для меня поручения, я могу и не ложиться.

– Отложим до завтра. Эта проклятая жажда мести – как бельмо на глазу. Моя способность мыслить никогда так не страдала, как сегодня. Никогда не думал…

Тут вдруг раздался звонок в дверь. Сейчас, когда нашествие оккупантов схлынуло, этого можно было ожидать – ведь Кремер, когда был у нас, не разрешил пускать в дом никаких репортеров или фотографов.

Я обдумывал, не отключить ли на ночь звонок, а теперь, спускаясь по лестнице, уже твердо решил, что так и сделаю.