Всё о Ниро Вульфе. Том 3

– Так что мне с моими тремя, ну, скажем, четырьмя, включая вас, помощниками заниматься тем же самым было бы несколько легкомысленно. Можно было бы сделать вот что: попросить мистера Отиса пригласить всех их сюда – я имею в виду Эдея, Хейдекера и Джетта. Пусть он попросту скажет им, что нанял меня расследовать произошедшее в моем доме убийство.

– Если от этих людей будет хоть какой-то прок. Они ведь проведут большую часть дня на допросе у окружного прокурора.

Вульф стиснул зубы и закрыл глаза. Я взял копию моего заявления, еле добытую из рук Отиса, извлек из ящика стола еще один экземпляр той же бумаги и все это спрятал в сейф.

– Арчи!

– Да, сэр?

– Они возьмутся за миссис Соррел?

– Сомневаюсь. Может быть и нет. С какой стати? Поскольку Кремер весьма любезно предупредил нас, что если мы разболтаем о том, что сообщила мне Берта Аарон, то он привлечет нас к суду за клевету, он собирается держать эти сведения в тайне, а беседа с миссис Соррел этому помешает.

Вульф кивнул и сказал:

– Она молода, со смазливой рожицей.

– М-м да. Но я видел ее лишь в кино. В жизни не приходилось.

– У тебя прирожденное умение обходиться с красивыми молодыми женщинами.

– Это точно. Они тают, как шоколадки на солнце. Но вы преувеличиваете мои возможности, если думаете, что я так вот просто пойду к этой красотке и спрошу, с кем из компаньонов она встречалась в кафе или ресторане, а она обовьет руками мою шею и проворкует мне на ухо его имя. Вся процедура может занять целый час, а то и больше.

– Если хочешь, приведи ее сюда.

– Возможно, так я и сделаю. Очень даже вероятно. Скажем, поглядеть на орхидеи, а?

– Не знаю, – он с шумом отодвинул стул и тяжело встал.

С этими словами он удалился.

4

Во вторник утром, в семнадцать минут одиннадцатого, я вышел из дома, миновал четырнадцать небольших кварталов в северном направлении и шесть больших – в восточном, после чего вступил наконец в холл отеля «Черчилль». Я шел пешком, вместо того чтобы взять такси, по двум причинам: во-первых, я спал всего пять часов и нуждался в хорошенькой порции кислорода, чтобы мои мысли прояснились, во-вторых, миссис Мертон Соррел, урожденная Рита Рэмзи, должно быть, начинала принимать самое раннее в одиннадцать.

В моем кармане лежал запечатанный белый конверт, на котором я написал:

«Миссис Мертон Соррел

Передать в собственные руки. Секретно»

В конверте лежала картонная карточка, на которой была надпись, тоже от руки:

«В тот вечер, когда мы встречались в кафе, нас засекли.