Всё о Ниро Вульфе. Том 3

 — Мне пришлось говорить громче, так как Вульф с шумом вырывал страницы из книги.

— Полиция уже спрашивала меня об этом, — сказала она. — Мне это предложил Пол, он сказал, что забавно будет натянуть им нос, и я передала это предложение отцу, но отнюдь не уговаривала его. Он ответил, что два или три члена клуба могут обыграть Пола, если он будет играть вслепую, и организовал сеанс.

— О'кей, он организовал сеанс. Конечно, это важно. Ваш отец знал, что Пол всегда пьет горячий шоколад, когда играет в шахматы?

— Да. Пол за любым занятием пил горячий шоколад.

— Тогда давайте попытаемся прояснить, что произошло в вечер сеанса. Это было чисто мужское мероприятие, без женщин?

— Да.

— Я узнал об этом из газет, но мог что-то и пропустить. В таком случае остановите меня. Там не было никого, кроме членов клуба — человек сорока, Пола Джерина, официанта по имени Бернард Нэш и повара по имени Тони Лаги. В большой комнате на первом этаже двенадцать шахматных столиков стояли в два ряда, по шесть столиков в ряд, вдоль стен, и за каждым столиком спиной к стене сидел член клуба, принимающийся участие в игре.

— Да.

— Но четыре члена клуба не просто наблюдали, они были «посредниками». Пол Джерин находился в маленькой комнате в задней части дома, где, как утверждает «Таймс», хранится лучшая в стране шахматная библиотека. Он сидел на кушетке, и после того, как игра началась, остался один в комнате. Столы были пронумерованы, и каждый «посредник» обслуживал три стола. Когда игра началась, «посредник» пошел к Джерину и назвал ему стол…

— Не тогда, когда игра началась.

— Наверное вы правы. Во всяком случае, когда член клуба за одним из столов делал ход, «посредник», обслуживающий этот стол, шел к Джерину и сообщал ему номер стола и ход, а Джерин передавал через него ответный ход. Правильно?

— Да.

— Хорошо, но я не верю этому. Я некоторое время баловался шахматами и не верю, что человек в состоянии вести одновременно игру на двенадцати досках и держать все партии в голове.

Вульф хмыкнул.

— Сто шестьдесят девять миллионов пятьсот восемнадцать тысяч восемьсот двадцать девять, за которыми следует двадцать один ноль, столько вариантов может возникнуть в течение первых десяти ходов. Человек, способный одновременно играть вслепую на двенадцати досках, — чудо природы, настоящий феномен.

— А это возможно? — спросил я.

— Нет."

"Я повернулся к Салли Блаунт.