Забытые смертью

Но согласилась. И за руку с приезжим вышла со двора.

Они брели по лугу не спеша. Трава измочила росой все ноги. Данила поднял ее на руки. Внезапно. Она ойкнула, схватилась за шею. Обвила обеими руками."

"— Ласточка моя синеглазая! — прижал он ее к груди. И поцеловал сухими, жесткими губами долгим поцелуем.

Наташка выскользнуть хотела. Испугалась:

— Не надо, Данила!

— Почему? Иль противен я тебе? Иль другого любишь? — не выпускал он девушку. Та молчала. Она и сама не знала, что ответить.

«Другого? Но тогда почему с таким нетерпеньем ждет каждый день Данилу? Почему бьется птицей сердце при виде этого парня и ей так хочется быть рядом с ним? Отчего становится так жарко от его взглядов и улыбок, подаренных ей одной? Почему так дорог он? Данила… Он самый красивый из всех, кого знала и видела.

Жених? Но тот в армии. Они учились в одном классе. Друг детства. Такие редко становятся мужьями. Да и нельзя без любви. А она не уверена, что любила его. Иначе почему так ждет и радуется Даниле? С тем такого не было. Он даже не говорил ей про любовь. Попросил подождать из армии. О чем-то говорил с братом. Она отвечала ему на письма. Но и в них ни слова о любви. Он даже не писал, что вспоминает или скучает о ней. А вот Данила… тут и без слов понятно».

Молчала Наташка. «Значит, свободно сердце для любви. Иначе не задумалась бы. И не вырывается больше». Он целовал девчонку так, как никогда и никакую другую.

Он говорил ей много нежных слов, каких она никогда не слышала.

Замирало сердце, Наташка считала себя самой счастливой на земле.

Он не спешил овладеть Наташкой полностью. Она была слишком дорога ему.

Когда Данила закончил кладку стен в доме, Наташке так хотелось, чтобы не спешил парень, не торопился заканчивать работу у них.

«Ведь уйдет. И, может, насовсем. Вон как на него подружки смотрят. С завистью, вздыхают. А он даже не оглядывается на них. Но это сегодня. А когда уйдет? Такой красивый, работящий в холостяках не задержится», — подумала девчонка.

В густых зарослях ивняка в одну из лунных ночей признался ей в любви. Назвал единственной, самой лучшей, радостью своей.

Наташка слушала, затаив дыхание. А Данила ласкал девчонку, боясь самого себя.

— Девочка моя ненаглядная! Не смогу я жить без тебя больше.

Единственная радость и счастье мое. Свет без тебя не мил будет, если откажешься, отвернешься. Для тебя живу и дышу, — говорил он Наташке.

Иннокентий видел и понимал все. Он уже ни о чем не просил. Данила сам приходил к ним. И до осени, помимо дома, отремонтировал сарай, почистил вместе с Толиком колодезь во дворе, заменил старые ворота. У забора поставил скамейку. Даже на чердаке порядок навел.

И вдруг исчез. Не приходил на работу, не было его дома, не появлялся у Иннокентия. В селе его не хватились сразу.