Забытые смертью

Если кто по пьянке поймать захочет, глянет в рожу — не только протрезвеет, перед собственным хреном извиняться станет до конца жизни за то, что по глупости импотентом оставил…

— Батюшки! Зачем же такая нужна? Как жить с нею? — посочувствовала Фелисада.

— Потому что сплетни отмести решил. И доказать, и отомстить, и порвать намертво с первой. Вот и женился. Всем на смех, себе назло!

— Бедный Килька. Зачем так угораздило? Ехал бы домой. Нашел бы путевую женщину, — пожалела Фелисада запоздало.

— У меня другого выхода не было. Не придумал. Я очень спешил, чтобы заткнуть всем пасти.

Ведь моя бывшая трепалась: вроде она из-за моей неспособности не беременела и не рожала!

— А почему у вас за все годы не было детей? — спросила Фелисада.

— Да потому, что она не хотела! Это вся моя семья знала. Она первую беременность оборвала. И после того не беременела. А ведь врачи ее о том предупреждали. Я просил. Так эта дура не захотела в восемнадцать стать матерью. Говорила, мама ее не советует. Рано, мол. Успеется. Поживите для себя. Успеете сопляков навалять. Дурное дело — не хитрое. Так и осталась в бесплодных, а я — бездетным. Не ей, мне надо было бы хай поднять и тещу из дома в шею выкинуть.

Да воспитание не позволило. — Он матюгнулся в кулак.

— А за что тебя Килькой зовут?

— За службу в Морфлоте. Никитин так придумал. За ним и другие. Ну и ладно. Килька — тоже рыба. Хорошо, что не обидное, — рассмеялся Николай и, помолчав, сказал: — В детстве бабка все Миколкой меня звала. Дед — Миколаем. Как мужика.

— А куда же ты свою вторую жену подевал? На прицепе забыл? — спросила Фелисада."

"— Ты понимаешь, что случилось-то? Пока она незамужней была, головы не поднимала. От людей харю прятала.

Когда женой стала, возомнила, что она вовсе не страшило, раз я на ней женился. И рыло подняла, пасть разевать научилась. Уже на первом месяце жизни заявила, что раз я повар, то и готовить должен сам. На обоих. Добро бы попросила с лаской, ну… как бабы умеют. Чтобы мужик с охоткой взялся. Так нет же! Чуть ли не в приказном тоне. Понял бы, если б она перегружена была, уставала иль болела. Ну я и послал ее. Пригрозил: если хлебало отворит — как лягушку, за ногу из дома выброшу. А про себя решил не расписываться с нею, когда развод с первой получу. Прицепщица моя усекла, что поспешила с уздечкой ко мне подходить. Да и я допер. Запряг ее на работе круто. Без отдыху на прицепе сутками держал. Изматывал так, что она не слезала — вываливалась с прицепа. По малой в кусты раз в сутки еле успевала. За всю посевную, может, два раза в бане была. И деньги я ей не отдавал. Хватит! На одной накололся. И выдавал лишь на питание. Готовила она, надо сказать, неплохо. И чистюля оказалась редкая. Все в доме привела в порядок. Чуть передышка — стирает, белит, моет. Без дела не была.