Забытые смертью

А тут и Валентина пришла. Накупила баба продуктов, да так, что еле сумки подняла. Тут Петрович с Климом подошли. Взяли сумки из рук бабы, пошли рядом, переговариваясь весело, беззаботно.

— Поздравляю с замужеством! — внезапно остановилась перед Валентиной худосочная баба и, ехидно ухмыляясь, спросила: — Не теряешь времени зря?

Петрович подошел вплотную. И, дождавшись, пока Валентина отойдет подальше, ответил вопросом на вопрос:

— А твоя башка чего болит? Или к нам вместо лампочки набиваешься? Нет? Так и молчи, бесстыжая! Тебе до нее не достать.

Баба шмыгнула в сторону.

Валентина не спросила его, о чем он говорил с бабой. Она шла рядом, смущаясь и краснея.

Петрович поставил сумки у двери и только собрался уходить, как соседка попросила:

— Если можно, пусть дети за елкой в тайгу сходят: Новый год скоро. Хоть им немного радостей давайте подарим. Разрешите им вместе праздник провести.

— Я сам елку принесу завтра. Спасибо, что напомнила. Непростительная забывчивость. И все ж, — откашлялся, не решаясь спросить сразу: — А мне можно на праздник? Вместо Деда Мороза?

— Конечно, рады будем, — выдохнула та залпом.

На следующий день, как и обещал, принес Петрович елку. Небольшую, но пушистую, с голубым отливом хвои, с яркими шишками.

Клим, как узнал, бегом к соседям кинулся — елку помочь нарядить, а Петрович пошел запасаться к празднику подарками. Хорошо, когда три получки в один день получаешь. Вот и вспомнил о заветной мечте Клима, купил ему велосипед. Настоящий, взрослый. Ну и что с того, если сегодня сугробы выше крыши! Они не вечны. Зато теперь мальчишке легче будет лета ждать.

Валентине купил духи, Машеньке — конфет полный пакет.

Клим не знал о велосипеде. Его Петрович на чердаке спрятал. До праздника. Пусть сюрпризом станет.

Интересно, как обрадуется, когда увидит подарок?

Петрович и сам торопил дни. Редко в жизни доводилось встречать праздники. Еле вечера дождался. Клим в тот день долго книжку читал. Радовался начавшимся каникулам. Хвалился табелем. В нем лишь одна тройка была. И та по пению.

— Этого мне не исправить. Курю. Оттого голос продымил. Но это в жизни не главное. Вон медведь совсем безголосый, а хозяин тайги.

— Я не знаю ее, Климушка. А не зная, что скажешь? Вижу, серьезный, добрый человек. Но для ответа на твое — маловато.

— А что еще надо?

— Добрые люди есть. Их много. Но чтобы нравилась, надо, чтоб ее само сердце признало.

— А мое, только ты не смейся, Машку уже признало! Я ей всю правду, насквозь, про себя рассказал. И про мамку.