Запад в огне

Тимофей внимательно всматривался в лицо задержанного, пытаясь уловить хотя бы малейшие признаки беспокойства. Но тот выглядел безмятежным, ничего такого, что могло бы указывать на нервозность или озабоченность. Обыкновенный хуторянин, поломанный войной, каковых в нынешнее время набиралось немало.

Инвалид расстегнул накладной карман гимнастерки и вытащил военный билет. Романцев взял слегка потрепанный документ, внимательно его пролистал. Все требуемые печати присутствовали, каждая подпись разборчива, никаких помарок или потертостей. Имелись тайные знаки и все значимые отметки: принятие на учет, снятие с учета.

Получалось, что задержанный был на войне с первых дней, таковых в живых оставалось немного. Значит, он из тех самых счастливчиков.

— Ногу-то где оставил? — участливо спросил Тимофей.

— Под Сталинградом, — ткнул инвалид пальцем в медаль «За оборону Сталинграда».

— Трудно было?

Безногий, приготовившись к долгому разговору, достал из кармана галифе пачку папирос и произнес:

— А як же. Не без того. Хочете?

— Не нужно, спасибо.

Капитан закрыл военный билет и задал следующий вопрос:

— А медаль «За отвагу» там же получил?

— Там же, — пыхнул дымом задержанный.

 — Гришно говорити, но обменяв свою ногу на медальку. Вот тильки обмин вийшел неравноцинний.

Бойцы, собравшиеся вокруг, скучали, не понимая причин завязавшегося разговора. Чем таким мог заинтересовать капитана безобидный безногий. Время торопило, следовало двигаться дальше, искать запропастившегося диверсанта, а начальник отдела «СМЕРШ» вместо этого ведет странные пространственные расспросы.

Старший лейтенант Григоренко, сорвав тонкую травинку, накручивал ее на палец и явно скучал. Капитан покосился на заместителя… — а вот делать этого не следовало бы, контрразведчик не должен расслабляться даже тогда, когда опасность отсутствует.

— Значит, неравноценный обмен?

— А то!

Вдруг Тимофей сильным и резким ударом сбил безногого в высокую траву.

— Товарищ капитан, да вы что?! — невольно воскликнул стоявший рядом Григоренко. — Он же инвалид! — И шагнул к безногому, чтобы помочь ему подняться.

— Отставить! — грозно выкрикнул Тимофей.

 — Сволочь фашистская! Медаль ему не понравилась! Я свою первую медаль получил, когда с десяток таких гадов, как ты, выловил и к стенке поставил! — Безногий, вытаращив глаза, с ужасом наблюдал за склонившимся над ним капитаном. — Вот только медалька-то у тебя фальшивая, мразь! Я тебя, гада, здесь же пристрелю!"

"— Не треба так… — пытался отползти безногий. — За что?

Романцев вытащил пистолет и, разбивая диверсанту зубы, воткнул ствол ему в рот.