Запад в огне

Причем делается все это планово, как в самом настоящем колхозе. Дается задание какому-нибудь селу организовать для УПА хлеба. Вот они сеют его, выращивают, жнут, выпекают, а потом сдают в повстанческую армию. В другом селе выращивают скотину, а в третьем — шьют одежду для армии. Ответственный за заказ — господарчий, он сдает его станичнику села. Все учитывается, все хранится, все маркируется. В каждом селе стоит рой, по-нашему взвод. Кормится он за счет села. Далее эти села сбиваются в станицы, и в каждой станице служба безопасности. Обычно их человек десять-пятнадцать.

Вот это настоящие звери, никого не жалеют! Ни с кем не считаются, убивают всякого при малейшем подозрении. Служба безопасности строго законспирирована, в лицо их никто не знает. В станице имеется свой следователь, он получает информацию через свою агентуру, которой у него всегда достаточно. Повстанческой армии помогают все: дети, подростки, бабы. У каждого из них своя функция: кто-то занимается разведкой, а кого-то используют в качестве связника. Дальше идет курень, у него свои задачи, вооружение здесь уже посолиднее, встречается даже артиллерия. У куреня свой следственный аппарат, своя прокуратура, и попробуй уклониться от призыва в повстанческую армию, придут несколько человек, отведут за околицу и расстреляют за огородом.

— Откуда такая информация? — пристально посмотрел Тимофей на старшего лейтенанта.

— Откуда… Приходилось бывать у них, расскажу как-нибудь. Не время сейчас.

— Договорились, — понимающе кивнул капитан. — А что это за личность такая, Гамула Остап?

— Личность интересная, прямо скажу! Родился в семье священника грекокатолической церкви на Волыне.

Его батяня, отец Артемий, люто ненавидел русских, так что у Гамулы эта нелюбовь наследственная черта. Можно сказать, что он один из первых бойцов Украинской повстанческой армии. Служит в ней с самого начала.

— Чем он занимался до войны?

У Тимофея Романцева имелось собственное представление об Остапе Гамуле. У полковника Утехина на куренного атамана был кое-какой материал, собранный из разных источников, с которым он ознакомился перед самой поездкой.

Но одно дело — казенный текст, сухо перечисляющий злодеяния главаря, и совсем другое — живое общение со свидетелем происходящих событий.

— Ну, сам мне ответь, капитан, чем может заниматься шустрый хлопчик, который ненавидит русских, поляков, евреев. В общем, всех вокруг! — усмехнулся Игнатенко. — Терроризировал местное население, грабил, разбойничал, мнил себя героем. Неизвестно, как бы далеко все это зашло, но где-то в тридцать пятом — тридцать шестом его схватила польская полиция.