Зефир в шоколаде

Только от звуков голоса, от прикосновений, слов, которые, возможно, меня и не радуют, но безумно, безумно волнуют. — Я так скучаю по тебе. Я так хочу, чтобы ты дома готовила мне эту чёртову яичницу. И меня безумно злит этот очкарик. Какое право он имеет просто смотреть на тебя? — Его руки прошлись по моим бокам, погладили, а губы прижались к моей пояснице через ткань платья. — Ну чего ты хочешь? Чтобы я бросил всё это дело с наследством? Ну, брошу. Чёрт с ними, с деньгами. Что я, жене на колечко с бриллиантом не заработаю?

— Ты меня покупаешь.

— И что в этом плохого? Моей жене нужно побольше трёх школьных костюмов, у неё из развлечений не только педсоветы.

Я губу закусила, скрывая улыбку. Затем заметила:

— Ты опять сбился на Стаса.

— Да пошёл он к дьяволу.

Антон на меня навалился, прижался щекой к моей спине, и мне уже начало казаться, что устроился с подозрительными удобствами, обхватив меня руками и прижимаясь ко мне. В то время, как я ему ужин готовлю. Вот иезуит.

Я бёдрами повела.

— Антон, у тебя колени не заболели?

— Нет, — заверил он меня, — я могу так всю жизнь простоять.

— Всю жизнь не надо. — Невольно рассмеялась. — Отпусти. Мне нужно салат приготовить.

Антон вернулся за стол, снова на него навалился, но меня теперь разглядывал с куда большим воодушевлением.

— Лер.

— Что?

— А что ты думаешь про детей?

Я лишь головой покачала.

— Даже не мечтай, на это ты меня не поймаешь.

Антон изобразил удивление, и даже беспокойство.

— Ты не хочешь?

— Детей от вруна и интригана? Нет, не хочу.

Антон в задумчивости хмыкнул, потёр нос.

— А от кого хочешь?

Я не стала кривляться и сказала, как есть:

— От серьёзного, искреннего, взрослого мужчины, который будет ответственно относиться и ко мне и к детям. Где бы такого встретить, не знаешь?

— Знаю. — Антон невинно моргнул. — Тебе уже повезло.

Я поневоле рассмеялась.

— Правда? Не заметила этого счастья.

Он протянул руку, чтобы меня коснуться.

— Милая, вернись домой. И ты убедишься, что теперь всё по-другому.

Я помешала салат, выставила миску на середину стола, подвинула к Антону плетёнку с хлебом, а через минуту вернулась уже с тарелкой, на которой исходила жаром яичница с беконом. Поставила перед мужем его ужин.

— Ешь.

Он вилку взял, а сам всё на меня косился.

— Ты мне так и не ответила.

— Антон, я ведь не ребёнок, знаю, что просто так ничего не меняется. Ни ты не изменился, ни я.

— А нам и не надо меняться, у нас и без этого всё прекрасно получается. Не считая мелких нюансов.

— Совсем мелких, — хмыкнула я. — Вкусно?

Он кивнул, подкладывая себе салат, а мне очень захотелось протянуть руку и коснуться его волос.

— Мама уехала, теперь я умру с голода. Если ты не вернёшься.