Зефир в шоколаде

Я во всём ошиблась. В своём отношении к нему, в своём отношении к маме, в своей жизни. Я всегда считала, что мама на него злится, и этой злостью живёт. Ну, вот случилось так, вот такое огромное разочарование, предательство, и она простить не в силах. Поэтому не вышла замуж, даже не стремилась к этому. Я не помню других мужчин в её жизни. А это не нормально. И я не хотела, я боялась этого, боялась обжечься так, что вся оставшаяся моя жизнь превратится в воспоминание об одном человеке. А теперь я думаю, что она все эти годы ждала. Ждала, что отец опомнится, придёт… хотя бы для того, чтобы прощения попросить. А он так и не пришёл. Сказать: не успел? Наверное, значит, соврать. Он не захотел, забыл… А это ещё страшнее, понимаешь?

Антон на меня не смотрел, взгляд был устремлён куда-то вдаль, но он кивнул. Я же развернулась к нему, и уже смелее заговорила:

— Я так не хочу. Мне больно и обидно за маму. Я всегда говорила себе, что мой муж не будет похож на моего отца… что я никогда не полюблю такого человека… такой человек не может быть мне родным по духу, по характеру. Но тебя я люблю. — Антон посмотрел на меня, а я вздохнула. — Я всегда искала другого. Спокойного, надёжного, человека без сюрпризов. — Я слабо улыбнулась. — Но судьба — штука коварная.

Антон наклонился ко мне, ткнулся носом в мой нос.

— Я тебя люблю.

Я положила ладонь на его щёку, она была приятно тёплой и колючей.

— Я тебе верю.

— Пообещать, что я сделаю для тебя всё? Что сделаю тебя счастливой?"

"— Антош, ты же знаешь, что это только слова. Мы оба это знаем. И ты зря думаешь, что я сомневаюсь в тебе. Я сама способна делать глупости, именно из-за этого страха. И, наверное, главное, что ты можешь сделать, не дать мне испугаться в какие-то моменты.

— Ты об очкарике?

— Нет. Стас был… той самой недостижимой мечтой, правильным и уравновешенным. Но, в большей степени, я его себе придумала. Он казался идеалом, и я в какой-то момент очень хотела его заполучить. И от того, что не могла дотянуться, хотела всё больше. Но это не было любовью.

Антон театрально выдохнул, явно стараясь разрядить обстановку.

— Слава Богу.

Я всё-таки улыбнулась, поцеловала его в голое плечо. Потом голову к этому плечу склонила. Снова за руку его взяла.

— Я тебе никогда не рассказывала, но когда я была в возрасте Алисы, я едва замуж не вышла.

— Интересно.

— Не так уж и интересно. Мы вместе учились в институте, два года встречались, а под конец учёбы он сделал мне предложение. Всё честь по чести, как положено, вовремя. И я была довольна и счастлива… по крайней мере, в первый момент. А потом я испугалась.

— И ты за это себя винишь? Лера, тебе было двадцать лет.

— Двадцать два. Я считала себя взрослой, и чувствовала себя взрослой и рассудительной. Мы жили вместе год, своей жизнью, почти семьёй.