Зефир в шоколаде

Или в попытке задобрить, чтобы я в последний момент не передумала и не сбежала. А вот теперь он начал проявлять излишнюю обеспокоенность и даже предпринял попытку пересадить меня на автомобиль с водителем, но я всерьёз воспротивилась, не желая расставаться с любимым «жуком». И вот сейчас, наблюдая за тем, как я веду машину, Антон время от времени протягивал руку и помогал мне держать руль. Меня это безумно раздражало, но я знала, что спорить бесполезно, кажется, у Антона это уже сродни рефлексу. К тому же, Антон сегодня пребывал в чудесном настроении, и портить всё и нарушать спокойствие мне не хотелось. А настроение у него стало чудесным, подскочило до десяти балов и даже призывно звякнуло на вершине, как раз в тот момент, когда он узнал о моём увольнении. Не сразу поверил в свалившуюся на него удачу, судя по обалдевшему виду. Правда, длилось это не больше минуты, после чего Антон сумел с собой справиться, даже сделал попытку проявить сочувствие, но его взгляд, вроде как расстроенный, не выдерживал никакой критики. Поэтому я отправила мужа к маме на кухню, ужинать, а сама позвонила Лене, и послушала, как та ахает и сокрушается по поводу совершённой Станиславом Витальевичем низости. И делала она это куда более искренне и достовернее, чем мой муж.

А вот теперь мы с Антоном ехали домой. Я на мужа кидала изучающие взгляды, и понимала, что он, в отличие от моей подруги, свершившимся весьма доволен. Хотя, что ему быть не довольным? Мы ехали домой, в багажнике моей машины чемодан с вещами, а в моей трудовой книжке наверняка уже запись: уволена по собственному желанию. Антоша очень любит, когда всё получается по его желанию и сценарию. Уж не знаю, насколько он планировал, что Стас испугается настолько, что решит поскорее от меня избавиться, но явно был рад полученному результату.

Я всё-таки стукнула его по протянутой к рулю руке, не выдержала.

— Перестань, я отвлекаюсь.

— Вот и плохо, что отвлекаешься. Когда ты за рулём, ты должна быть непоколебима.

Слово, что он подобрал, мне не понравилось, и я откровенно поморщилась. А затем заметила, не скрывая лёгкой язвительности:

— Очень трудно быть непоколебимой, когда под руку лезут. Я же к тебе не лезу под руку, когда ты машину ведёшь?

Антон на сидении развалился и открыто ухмыльнулся.

— Помню, как ты рассуждала о целесообразности нашего развода, когда я был за рулём. И меня это не сбило.

— Потому что ты молчал, как рыба об лёд, — поддакнула я.

— А надо было остановиться и тебя задушить?

Я махнула на него рукой, тронула машину с места, когда на светофоре загорелся зелёный свет.

— Тебя всё равно не переспоришь.

— А не надо со мной спорить, меня надо слушать.

Я не удержалась и сказала:

— Когда ты говоришь таким тоном, я сразу слышу Алика Тимуровича.