Зефир в шоколаде

Я думала, ко мне вплотную подойти решила, но она лишь поправила вазу с цветами на столике рядом со мной.

— Гостей много, я даже не ожидала.

— Что ты, это самые близкие.

— Пятьдесят человек самых близких людей?

— Сорок семь, — поправила она меня. Я улыбнулась, промолчала, чувствовала дискомфорт, находясь под её взглядом. — Антон, кажется, пользуется этим вечером вовсю.

— В каком смысле?

— А ты не заметила? От мэра не отходит.

— Если вы этого не хотели, зачем нас пригласили?

— А как я могла не пригласить? Ты дочь.

Эти слова из её уст прозвучали странно, но я всё равно кивнула и негромко повторила за ней:

— Дочь.

— О чём ты с Алисой разговаривала?

— Да так… Она жаловалась мне на жизнь, потом заявила, что я её бешу и ушла. — Я улыбнулась.

— Жаловалась на жизнь?

— На вас и… на всё в комплексе.

— Понятно. — Марина головой качнула. — Мне она жалуется на тебя, а тебе на меня.

— На меня жалуется?

— Ты забрала её любую игрушку, Антона. Ещё совсем недавно она от души тебя ненавидела. Теперь, видимо, её ненависть переключилась на меня.

Я пристально смотрела на Марину, ей в лицо, наблюдая за выражением её глаз, когда она говорила о моём муже.

— Ей не за что на меня обижаться."

"— Я ей сказала то же самое. Ты её спасла от этого проныры.

— Марина Леонидовна, вы про моего мужа говорите, — напомнила я ей.

Она кивнула.

— Я помню.

— Мне не нравится, в каком тоне вы это делаете.

— Деточка, ты слишком мало знаешь о жизни, чтобы выражать мне своё недовольство.

— Вы так считаете?

— Да. Прости, но только дура могла его простить за ту статью. Репутация, милая моя, это порой единственное, что остаётся у женщины. Ею надо дорожить.

Я покрутила обручальное кольцо на пальце, хмыкнула.

— Но это же мой муж, и я сама решу, что ему прощать, а что нет. И советы мне не нужны. Тем более, от заинтересованных лиц.

— Заинтересованных? Лера, я никогда бы не позволила своей дочери…

— А разве я говорю про Алису? — Я наконец набралась смелости и посмотрела ей в глаза. Клянусь, на долгие пару секунд, Марина растерялась, затем маска на её лице дрогнула, но вот она уже делает глубокий вдох и улыбается мне холодно и отстранённо.

— Значит, Антоша проболтался.

— Нет. Но это совсем неважно, как я узнала. Только впредь я прошу вас, воздержитесь от советов и критики. Я сама решу, как мне поступать в моей семейной жизни.

— Самое смешное в этом, твоя уверенность, когда ты произносишь «семейная жизнь» и знать, кого ты имеешь в виду.

— Не надо проецировать на меня свои неудачи. Пожалуйста. К вашему сведению, Антоша — прекрасный муж, и я дам ему то, что не смогли дать вы.

Марина покивала.

— Да, я помню. Деньги Давыдова.

— Не только. Ещё и наследников Давыдова.