Зефир в шоколаде

Проклятье семьи Давыдовых, да и только.

Я осмотрелась не торопясь, потом подошла к кровати и тоже присела, правда, на некотором расстоянии от Алисы. Посмотрела на неё.

— Глупо злиться, — сказала я. — Это ничего не изменит.

— Хорошо тебе говорить.

— Правда? Ты думаешь, мне хорошо? Алиса, он мой муж. Я уже достаточно долгое время живу с мыслью, что он практически каждый день общается с твоей матерью, на недоступной для меня территории.

Алиса пытливо смотрела на меня, снова слёзы вытерла, но в глазах уже проснулся интерес.

— Так значит, это правда? Я правильно всё поняла? Она спала с ним?

— А чего ты тогда рыдаешь?

— Я могла ошибиться!

— А, в этом смысле? — Я покивала, отвернулась от неё. — Тогда конечно. Ты могла ошибиться, ослышаться, порыдала бы сейчас здесь, и пошла бы мириться. К кому, к Антону или к матери?

Она решительно покачала головой.

— Я не хочу с тобой говорить. Ни с кем не хочу говорить.

— Я понимаю.

Алиса вдруг сжала руку в кулак.

— Она ведь знала, как я его люблю. Знала! И знаешь, что она делала? Постоянно меня за это ругала, говорила, что только чокнутая свяжется с Бароевым, будет ему верить. А сама в это время… — Она даже произнести это не могла, и поэтому замолчала, только поморщилась.

А я вздохнула."

"— Не мне нужно тебе это всё говорить. Наверное, это нужно делать Марине Леонидовне. Но я думаю, она не скоро найдёт подходящие слова. Кому приятно признаваться своему ребёнку в ошибках? — Я повернулась к ней, и попыталась говорить проникновенно, от всей души надеясь найти правильные слова. — Пойми меня правильно, мне всё это безумно не нравится. Я так устала со всеми бороться и кому-то что-то доказывать. Я просто хочу спокойно жить. У меня семья появилась. И я знаю, что ты тоже… любишь Антона. Но пойми, между вами никогда ничего не будет. Я понятия не имею, что у них с твоей матерью на самом деле было, что они чувствовали или не чувствовали, но для любого нормального мужчины — это табу, спать с дочерью своей бывшей любовницы. Алиса, он тебя любит, он всегда тебе помогает, всегда тебя слушает, и знает, как ты к нему относишься. Но он не может себя пересилить. Для него ты ребёнок, он помнит тебя совсем девочкой.

— Это он тебе сказал?

Я секунду сомневалась, после чего призналась:

— Да, он. И я знаю, что отец хотел, чтобы он женился на тебе. Наверное, думал, что таким образом тебя защищает, что Антон всегда будет о тебе заботиться. Но он и так будет заботиться.

— Он папу обманывал.

— Знаю. Но что мы можем с этим сделать? Всё это было давно, и нас никто не спросил. И ты вправе злиться на маму, но… ты не сможешь злиться всю жизнь. Это же мама.

Алиса зловеще усмехнулась.

— О, ещё как смогу. Ты меня просто плохо знаешь.

Она с кровати вскочила, решительным жестом откинула за спину волосы и расправила плечи.