Зефир в шоколаде

— Мама, когда папа нас заберёт?

Я сделала страшные глаза, дёрнула сына за пояс джинсов, оттаскивая от стола и заставляя его встать нормально, и на всякий случай пригладила его волосы. Хотя, их приглаживать бестолку, они всё равно выглядят немного взъерошенными. Растянула губы в улыбке.

— Скоро приедет, — проговорила я негромко. И другим тоном, более строгим, заметила: — Ты забыл постучать, когда вошёл, Артём.

Сын непонимающе моргнул, покосился на незнакомых тёток, потом снова на меня, и очень знакомо нахмурился. Как отец, когда тот был не в восторге от происходящего. Рот открыл, собираясь что-то сказать, а я поспешила его перебить:

— Расскажи, как тебе понравилось летом в Осетии. Про бабушку Фатиму расскажи.

Артёмка нос задрал, задумался не на шутку, и к моему облегчению, выразительно и членораздельно начал:

— Бабушка Фатима очень старая. То есть, старенькая. Но хорошая, добрая. Она показывала мне, как доить козу, а потом мы этим молоком кормили щенков. Их было целых четыре.

— Тёмочка, ты можешь показать на пальцах, сколько это — четыре? — спросили у него.

Тёмка руку в бок упёр, посмотрел подозрительно.

— Папа мне говорил, что меня будут здесь пытать.

Я повременила ахать, и пояснила:

— Он не знает слова — собеседование. И наш папа нашёл не слишком удачный синоним.

Нам улыбнулись. Улыбнулись!

А Тёма привалился к моему боку и вздохнул, взглянул с томлением. Я незаметно погладила его по спине, упрашивая потерпеть.

Терпеть пришлось ещё минут пятнадцать, после чего нас отпустили, с обещанием сегодня же перезвонить и сообщить ответ. Я уже и забыла, что такое — ждать и переживать из-за чьего-то решения.

Мы с Тёмкой вышли из кабинета, я крепко держала сына за руку, но перед зеркалом всё-таки остановилась, посмотрела на себя, легко похлопала себя по щекам. А Тёмка показал своему отражению язык. Затем за руку меня дёрнул.

— Мама, папа приедет?

— Я бы тоже хотела знать. Он должен был быть здесь ещё полчаса назад. — И под нос себе добавила: — Трус. — Мы стали спускаться по лестнице, Тёмка прыгал по ступенькам, а я его спросила: — Тебе понравился сад? В группе интересно?

— Да. У них на стене картина нарисована.

— Какая картина?

— Фигня. С каретой и девчонкой в платье."

"— Не говори «фигня».

— Папа говорит.

— Мы с тобой об этом беседовали, Артём. Нельзя повторять за папой всё.

— Ага, — отозвался сынуля, а затем сказал то, от чего у меня сердце остановилось: — Мама, у них рыбы в аквариуме. Большие!

— Нет, Артём, — со всей решительностью сказала я. — Нет. Даже не думай.

Тёмка выпятил нижнюю губу, попыхтел. Затем сделал мне одолжение, потому что на обещание это вовсе не походило:

— Ладно уж…

Я глаза закатила, и до машины шла, обдумывая, что мне делать, если Артём обещания не сдержит.