Зефир в шоколаде

— А чего тут объяснять? Вы вместе почти год, по твоим же словам, а ты всё ещё шикаешь испуганно, когда твоё и его имена связывают в разговоре.

Стало неприятно от его проницательности, но я всё-таки решила пояснить.

— Стас недавно развёлся, и наши с ним отношения… — Я старательно подбирала слова, Антона это не впечатлило, и он меня перебил очередным вопросом:

— Он из-за тебя развёлся?

Это показалось попросту беспардонным, и я в возмущении встряхнула салфетку и замолчала, а Стас понимающе усмехнулся.

— Перестань, — возмутилась я. Взяла в рот кусочек рыбы и потянулась за бокалом с вином. И от этого самого возмущения, забыла про манеры и проговорила набитым ртом: — Тебя это точно не касается.

— Как скажешь, Снежинка.

— И не зови меня так!

— Ешь, Лера.

— Ты портишь мне аппетит своими разговорами.

На его лице появилось смиренное выражение. Мы замолчали, я от праведного гнева даже съела всё, что у меня на тарелке было. И замерла только в тот момент, когда Антон ко мне руку через стол протянул. Я на его руку уставилась, но сделать или сказать ничего не успела, потому что дверь открылась, и мы оба дёрнулись от неожиданности. Я голову повернула и увидела в дверях Алису. Она стояла и смотрела на нас, точнее, на меня, с нескрываемым удивлением. А Антон ещё весьма выразительно руку свою от моих пальцев отдёрнул. И откровенно поморщился. Только я не поняла, из-за чего он раздосадован: то ли из-за своей реакции, то ли из-за появления Алисы. А я глаз от сестры не отводила. Та встряхнулась, сдула со лба щёлку, и руку в бок упёрла. По её виду можно было подумать, что любимого мужа с любовницей застукала. Алиса даже дышала бурно и негодующе, и тонкая ткань чёрного, блестящего платья натягивалась на пышной груди.

— Что это вы здесь прячетесь? — спросила она, переводя подозрительный взгляд с Антона на меня и обратно.

Антон на стуле откинулся, сдержанно кашлянул, а посмотрел на меня. Впечатление складывалось такое, что он меня в сообщники брал. А я не знала, как себя вести.

— Мы не прячемся, Алиса. Мы ужинаем.

— Ужинаете? Ты сказал, что будешь занят весь вечер."

"Я украдкой наблюдала за Антоном, и стала свидетельницей очень интересной и впечатляющей картины: как из его глаз уходит весёлость и открытость, как он каменеет лицом, и превращается в совершенно другого человека, собранного и холодного, мне незнакомого.

— А я и занят, — проговорил он острым, как бритва голосом, хотя, судя по тому, что Алису его тон не смутил, он был ей хорошо знаком. — Весь вечер занят. Но раз уж ты пришла, можешь присесть и провести время с сестрой.

Это решение оказалось неожиданным для всех — и для меня, и для Алисы. Но спорить никто не стал, Алиса кинула на меня косой взгляд, после чего буркнула:

— Привет.