Только не плачь

— И ты отпустишь?

— А как ты думаешь?

— Я бы не отпустил, — сказал он, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла, — как-нибудь бы удержал. Привыкла бы…

— Нет, Демид. Не привыкла бы. Никогда. Насильно мил не будешь. Так что отпущу, и просто буду поблизости, надеясь, что судьба смилостивится и даст шанс все исправить. А если нет, то значит так мне и надо.

— Нет таких ошибок, которые нельзя было бы исправить.

— Тебе не понять, Дем.

— Конечно, я же тупой…

— Ты не отбирал ребенка у любимой женщины.

На это брат ничего не смог ответить. Он вроде тоже был замешан в этом кошмаре, но в тоже время всегда как бы стоял в стороне.

Его не разрывало от ревности, от желания наказать, от обиды. Он не делал ошибок, поддаваясь неконтролируемым эмоциям, не сходил с ума, представляя свою любимую с другим, не жертвовал своими чувствами ради фальшивого счастья младшего брата. Его не использовали как последнего идиота, не плевали в душу, не вытирали ноги о разбитое сердце.

Во всей этой истории Демида изначально волновало только то, что братья одну женщину не могут поделить, и это может как-то отразиться на делах семьи.

Он сразу встретил Веронику в штыки, заподозрив во всех смертных грехах и, наверное, эти слова все-таки остались у меня где-то на подкорке, в итоге сыграв свою роковую роль. Возможно отнесись он к ней иначе, и меня бы в конце так сильно не накрыло.

Об этом поздно думать. Я ни в чем не винил Демида. Не пытался облегчить свою совесть, перекладывая ответственность на другие плечи. Все свои решения я принимал сам, и значит и отвечать за них тоже придется мне.

— Я куплю им нормальную квартиру. Помогу с работой.

— Думаешь, она примет твою помощь?

— Она о ней не узнает.

У нее сегодня собеседование в «Скансофте». Я уже позвонил кому надо. Возьмут.

— Снова все за нее решаешь?

— Получается, что да, — я уныло кивнул, — я просто помочь ей хочу. Там место хорошее, коллектив у них молодой, сплоченный. Она девочка умная, справится, ей просто надо снова в себя поверить. Кстати, она уже должна была вернуться с собеседования.

Я надеялся, что она мне сама позвонит, поделится хорошей новостью, но увы, в круг доверенных лиц мне доступ был закрыт.

Именно в этот момент загудел телефон. Я встрепенулся, испытав внезапный всплеск надежды, но меня ждало очередное разочарование.

Звонила няня.

— Да, Нина Александровна, слушаю.

— Артур Сергеевич, добрый день. Извините, что беспокою."

"— Ну что вы, — отмахнулся я, — никакого беспокойства.

— Мы с Вероникой договорились, что она к трем вернется, но ее до сих пор нет. И на звонки она не отвечает, а мне уже пора уходить.

— Вы давно ей звонили?

— Да вот последние полчаса непрестанно набираю.

— Уверен, она вот-вот появится, — соврал я, выпрямляясь в кресле.