Только не плачь

И уж тем более не заговорила с ним, потому что один мимолетный взгляд — и ноги примерзали к земле, а язык напрочь отказывался слушаться.

Кирилл тоже не проявлял никаких признаков беспокойства. Жил в свое удовольствие, периодически не ночевал дома. Игнорировал меня…

С каждым днем его отношение становилось все более равнодушным. Он не замечал меня, будто я была невидимкой. Мог пройти утром мимо и не поздороваться. Не смотрел на меня, не разговаривал. Не прикасался. За это отдельное ему спасибо.

Я просто для него не существовала. Досадная помеха, которой он обзавелся не до конца просчитав последствия своего поступка.

Поспешил, желая досадить брату, и теперь нудная, молчаливая жена была ему как кость поперек горла.

Кирилл жалел о нашем браке. Это было видно к каждом жесте, в тех редких задумчивых взглядах, которыми он все-таки меня одаривал, в том, как раздраженно он поджимал губы, стоило мне только сделать лишнее движение.

Он был на грани. И я с замиранием сердца ждала, когда он ее переступит.

В тот день, я вернулась домой раньше.

Как в анекдоте, распахнула дверь и замерла, увидев незнакомую пару женской обуви в прихожей.

Откуда-то из глубины квартиры доносились характерные звуки, от которых кровь стыдливым румянцем моментально прилила к щекам.

Я стояла на пороге, не зная, что делать. То ли убежать, то ли остаться.

Было гадко. Слышать все это, знать, что он за стеной развлекается с какой-то доступной шалавой. И дело вовсе не в ревности, которой не было и быть не могло. Просто все это грязно, противно до тошноты. Я ощущала себя ничтожеством, которому не положено и капли уважения, о которое вытирают ноги.

Как моя жизнь могла превратиться вот в это? Как? Наверное, я сама виновата во всех своих проблемах.

Заслужила. Но от этого легче не становилось. Наоборот.

Не знаю, почему я не убежала. Тихо прошла в комнату, забилась у угол большого кресла, накинула на себя плед и уставилась в окно, стараясь не прислушиваться к тому, что творилось в другом конце квартиры.

Они развлекались громко и долго. Я только морщилась, не понимая, какой смысл растягивать все это. Когда Кир ко мне прикасался, все мои мечты были только об одном — чтобы скорее закончилось, а девка, с которой он сейчас зажимался, наоборот, вопила как ненормальная: еще, не останавливайся, глубже, быстрее.

Дура!

Когда наконец раздались финальные стоны и рычание, я облегченно выдохнула.

Они сначала молчали, видать, пытаясь отдышаться после бешеных скачек, потом смеялись, собираясь, а потом вышли из комнаты.

— Ты позвонишь мне? — довольной кошкой мурлыкала девка, когда они вышли в коридор.

— Конечно, — ответил Кир. Голос у него был слегла подохрипший, тягучий, довольный, — Давай в суббо…

Фраза оборвалась, а я, полная дурных предчувствий, сильнее вжалась в кресло.