Только не плачь

Благодарна, но променяла бы все это на один его визит. На то, чтобы посмотреть в любимые глаза и увидеть там отзыв, тепло, почувствовать, что я не одна, но он так и не появился. Даже ни разу не позвонил, не написал.

Тем временем меня лечили. Хорошо, качественно, на совесть. Отличные врачи плюс молодой, сильный организм — и все заживало «как на собаке». Я поправлялась настолько быстро, насколько это вообще было возможно. Наверное, надо было радоваться, но мне было все равно. Настолько, что, не дожидаясь, когда Бархановская «милостыня» закончится и меня выкинут на улицу, я сама ушла из больницы.

"

"Первое время было сложно. Моталась по дому, не зная, что делать, куда податься. О том, чтобы вернуть на прежнюю работу — не было и речи. Искать что-то новое — не получалось. Сил не было, ни моральных, ни физических.

Как ни странно, но к тому, чтобы идти дальше меня подвигла мать. Вернее, ее недовольство, которое она неустанно демонстрировала с того самого момента, как я вернулась домой.

— У тебя же квартира была!

— Не у меня, а у мужа, — хмуро отвечала я.

— Она тебе по закону должна была отойти! — не сдавалась мать, которой мешало присутствие дочери в квартире.

Некуда стало своего Сергея приглашать, негде любовь крутить и личную жизнь налаживать.

— Мне ничего не от него не осталось.

Это я знала наверняка, потому что единственным человеком, навестившим меня в больнице, был адвокат Бархановых, сообщивший, что никакого наследства от мужа мне не положено.

Я не расстроилась, а вот маменька пришла в ужас:

— Это какой женой надо было быть, чтобы муж тебя из завещания исключил?!

— Наверное, ужасной, — я равнодушно пожала плечами и в тот же день нашла себе съемную квартиру на другом конце города.

Подальше ото всех. Хотя кто меня будет искать? Никто!

Я знала, что он больше не появится в моей жизни, наши пути окончательно разошлись и глупо на что-то надеяться. Артур ко мне не придет, я к нему тоже. Нет смысла пытаться что-то объяснять, доказывать. Меня не слушали при жизни Кира, и уж тем более не станут слушать после его смерти. Наоборот, скажут, что я неблагодарная тварь, пытающаяся очернить его светлую память. Я навсегда останусь подлой предательницей.

Пусть так. Мне уже все равно. За свои ошибки я заплатила сполна.

Вскоре после переезда нашлась и работа.

Совсем не та, о которой я мечтала — менеджером в небольшом баре. По крайней мере так было записано в моем трудовом договоре. На деле же я была и секретарем, и официанткой, и поломойкой и, черт его знает, кем еще. Начальство экономило на всем и очень радело за оптимизацию, придерживаясь принципа «больше заваливай работой, меньше плати».

Я никогда не жаловалась. На еду хватает? Да. На съем квартиры? Тоже. А больше мне ничего и не надо.

Мне вообще ничего не надо.

* * *На часах почти десять.