Аквилон. Маг воды. Том 2

— Кузьмич, мать твою за ногу! Ты сдурел!

Я бросил взгляд на механика, стоящего у штурвала. Он не смотрел в нашу сторону, а его махина тем временем постепенно приближалась к нам.

Ультиматум, вот что это такое. Сбрось ход, или тебя раздавит. Не знаю, готов ли был Кузьмич пойти до конца. Думаю, большинство его противников ломалось раньше, не выдержав морального давления.

Борт катера и обрывистый берег выглядели в точности как молот и наковальня.

«Данила!» — испуганно заверещала Капля, — «Палки! Палки со дна! Опасно!»

Я увидел всё её глазами. Прямо поперёк нашего курса из дна словно гнилые зубы торчали брёвна старой пристани.

Моя лодка неслась прямо на них. Столкновение неизбежно. Справа берег, слева катер.

Знал ли об этой ловушке сам Кузьмич? Мозг стремительно просчитывал варианты. Нет, не знал. Его правый борт приходится точно на крайнюю сваю. Пропорет от носа до кормы, так что катер отправится на дно.

До преграды осталось десять метров, пять, один…

Я сосредоточился и вода стала плотной. Тот самый водный щит, который отбивал атаки, только лежащий плашмя под наклоном и закрывший брёвна.

— Держись! — только успел крикнуть я.

Лодка подпрыгнула, вылетев из воды всем корпусом и спустя пару метров с размаха плюхнулась брюхом прямо в кувшинки. Брызги окатили всё вокруг, включая Кузьмича.

Но тому было не до этого.

Щит прикрыл весь ряд брёвен, так что катер просто оттолкнуло в сторону. Опытный речник тут же выкрутил штурвал, вернувшись на курс.

Я видел, как он взволнованно крикнул что-то Добролюбову, тот полез в трюм. Сообразили, что наткнулись на препятствие и теперь ищут течь.

Наверное, я мог бы просто ничего не делать и дать Кузьмичу утопить свой катер. В конце концов он сам создал эту ситуацию.

Победа в гонке и посрамление противника были бы мне обеспечены. Но это был бы уже не я.

— Отрываемся! — Волнов едва не подскакивал в лодке от радости, большого труда стоило удержать его на месте. — Гляди-ка!

Но его радость была преждевременной. Течение стало ослабевать. Мы снова вышли на прямой и широкий участок.

И тут катер Кузьмича показал, на что способен.

К маяку мы вышли вровень. Я видел профиль Добролюбова, неподвижный, как у статуи. Рядом Кузьмич орудовал рычагами и вентилями своего механического чуда, что-то постоянно подкручивая и регулируя.

Отсюда я увидел русалочий остров. Клочок земли метров тридцать в длину, поросший чахлыми ивами. Они склонились над водой, словно пытались напиться, но боялись упасть.