АН (цикл 11 книг) (СИ)

В скором времени войска княжества Новочеркасского вторгнутся в восточную Африку.

— Вот как? Удивлён. Ведь раньше ваше княжество придерживалось более изоляционной политики.

— Как я уже говорил, времена меняются, — пожал плечами Арвин. — Княжества меняются, ситуация меняется. В Африке мы станем частью четырехстороннего союза, присоединившись к уже существующему.

— Тверь-Выборг-Ревель… Понимаю.

— Пусть я наследник не великого княжества, а обычного, моё княжество становится сильнее и значимее, чем было совсем недавно, — твёрдо проговорил Арвин и беззаботно добавил: — А ещё мы обретаем новых друзей.

— Да, я знаю. Юля уже просила разрешения присоединиться к очередной вашей тренировочной поездке в начале января. Дети великокняжеской семьи Оболенских и княжеских семей Урусовых, Благовещенских, Платовых, Заболоцких… Если, конечно, княжна Самарская восстановится после травмы.

— Великокняжеской семьи Ромодановских, — в тон ему продолжил перечисление Арвин. И в тон же добавил: — Если, конечно, вы отпустите свою дочь с нами.

— Если отпущу, — сухо ответил великий князь Казанский. Он чуть прикрыл глаза, а затем хлёстко произнёс: — Я уверен, что ядром этой впечатляющей компании является Аскольд Андреевич Оболенский.

— Не буду.

— А ещё я знаю, что совсем недавно моя старшая дочь была очень… увлечена этим юношей. Пусть он младший, но великий княжич. И тоже чемпион. И победил вас в честном поединке. Так ответьте мне, Артём Вениаминович, отчего бы мне не выдать свою старшую дочь за него? Что-то мне подсказывает, что в Юле вновь могут зародиться к нему отнюдь не дружеские чувства. И моя дочь будет счастлива, — великий князь Казанский придавил Арвина тяжёлым взглядом.

Арвин легко улыбнулся.

— Не будет, — уверенно ответил он.

— Почему же? Он ведь ей… нравился, — прямо сказал великий князь Казанский.

— Нравился, — не стал спорить Арвин. — Я знаю. А знаете, почему он ей понравился?

— И почему же?

— Потому что с Аскольдом она познакомилась раньше, чем со мной. Но теперь всё встало на свои места.

Евгений Кириллович сверкнул глазами. Внутри него боролись два противоречивых чувства — гнев и… восхищение.

Арвин почувствовал колыхание невидимой силы, но и глазом не повёл — этот «пшик» не сравнится с родовой Аурой Александритов.

Великий князь Казанский, справившись с эмоциями, вздохнул и покачал головой.

— Вы удивительно самоуверенны и наглы, Артём Вениаминович. Впрочем, так и должен вести себя чемпион империи и будущий князь, — на несколько секунд мужчина снова прикрыл глаза. Его дыхание стало ровным, он поднял веки и решительно произнёс: — Хорошо! Я дозволяю своей дочери общаться с вами так же, как раньше.