АН (цикл 11 книг) (СИ)

Огонь, боль, какие-то обломки… какие-то чудища, похожие на насекомых, и…

Чувства Элисандры.

«Аскольд… где же ты? Аскольд, помоги… Скорее приходи…»

Но он не пришёл.

Вдовствующая императрица вновь тяжело вздохнула. Не лучшее начало дня. Не самый приятный сон.

Сон, который видела не только она. В юности будущая императрица много времени проводила с матерью и как-то рассказала ей об этом. Каково же было удивление Елизаветы Александровны, на тот момент великой княжны Киевской, когда мама ответила, что тоже не раз видела этот сон.

Как и бабушка…

Сон будто бы передавался из поколения в поколение по женской линии.

Но не в роду — ведь девушки уходят из рода, когда выходят замуж. И не всем женщинам. Так, например, мама рассказывала, что её сёстры этот сон не видели.

«Интересно, снится ли этот сон Соне? Она единственная из нас, кто за последние пару веков может стать женой Аскольда. Хоть и совсем не похожего на того во сне»…

Вспомнив о дочери, императрица грустно улыбнулась. Елизавета Александровна знала, какую цель поставила перед собой её дочь. И с одной стороны, ей очень хотелось, чтобы появился второй, тайный, род Рюриковичей.

С другой же, она не хотела, чтобы её дочь прошла через то же, что и она. Чтобы отказалась от собственных чувств ради пользы рода. Ведь много лет назад великое княжество Киевское оказалось на перепутье: продолжить гнуть свою линию и бодаться на экономическом и политическом поле с верными псами Годуновых, собирая вокруг себя аристократов, недовольных политикой тогдашнего Канцлера; или же пойти на примирение? Тогда юная Елизавета сама уговаривала родителей согласиться с предложением Канцлера и выдать её замуж за будущего (теперь уж бывшего) императора.

На тот момент великокняжеский род Аксаковых выиграл от примирения с Годуновыми, да и сейчас чувствует себя неплохо. Однако сама Елизавета Алексеевна стала птицей в золотой клетке.

Она догадывалась, на что шла. Всё-таки проклятие императорского рода выглядит очень подозрительно."

"Но реальность оказалась ещё хуже, чем могла предположить юная Елизавета. Хотя её молодой муж — тогда лишь наследный цесаревич Иван Рюрикович, в общем-то, оказался интересным собеседником, да и внешне был хорош собой.

Вот только стоило в разговоре коснуться темы политики империи или тем паче рода Годуновых, цесаревич, а после и император, разительно менялся. Взгляд стекленел, фразы становились односложными, безжизненными…

Если подумать, он и в своём «обычном» состоянии не был особо эмоциональным. Да, улыбался, шутил. Но…

Как-то всё было наигранно. Хотя игра его, в самом деле, была отличной. Он жил в этой игре.

Правда, за год до своей смерти император Иван внезапно изменился.