АН (цикл 11 книг) (СИ)

Сын знает столько же, сколько и Елизавета. Так с чего, в самом деле, императрица решила вывести свою дочь из Кремля."

"Сколько бы ни думал Канцлер, приходящие на ум ответы ему совсем не нравились.

— Со временем ты всё узнаешь, Дима, — проговорил Годунов строго. — Пока же у меня для тебя персональное задание. Необходимо встретиться с Софьей и взять её кровь. Всё должно происходить в твоём присутствии и с согласия сторон.

— Я понял, отец. Но позволь узнать, если кровь подтвердит, что она — Рюрикович? Мы сделаем так, как желает императрица? Создадим новое княжество? Ещё сильнее усилим эту вольницу? Аскольд Оболенский должен был стать мужем Оксаны! Тогда мы смогли бы контролировать его деятельность и получили бы доступ к его вооружению.

Уж Оксана бы постаралась!

— Будь уверен, если Софья, в самом деле, Рюрикович, то всё сложится прекрасно для нас.

— Откуда такая уверенность, отец? Неужели ты не видишь, что формируется оппозиция!

— Какая к чёрту оппозиция, Дима! — рявкнул Канцлер, и от волны невидимой силы его сына вжало в спинку кресла. — Я не вижу, чтобы кто-нибудь выступал против империи! Мы храним империю, потому что мы сильнейшие! Потому что мы можем это сделать! И это наш долг.

За четыреста лет не нашлось ни одного рода, способного поспорить с нами за наше место в империи.

— Ты… — выдавил из себя Дмитрий. — Ты говоришь так, будто если появится род сильнее, мы отойдём в тень!

— Пока такого рода нет, — успокоившись, ответил Годунов-старший.

— Но если он появится, наш род будет уничт…

— Я НЕ ПОЗВОЛЮ! — рявкнул Канцлер. Кресло с его наследником сдвинулось на несколько сантиметров, а бумаги, лежавшие на столе, разлетелись в стороны.

— Я не позволю уничтожить наш род.

А пока мы сильнейшие, я приложу все усилия, чтобы заставить другие рода служить на благо империи. Верь мне, Дима. Хоть и вышло так, что девочка, предназначенная в жены твоему сыну, может выйти замуж за юношу, которого мы хотели женить на твоей дочери… Если они поженятся, мы только выиграем.

— Понял, отец, — пробурчал Дмитрий. — Позволь идти?

— Иди, Дима. Иди.

Глядя на то, как за сыном закрылась дверь, Александр Годунов прокручивал в голове лишь одну мысль:

«Как иронично получилось. Ты спасла дочь от участи покорной птицы в золотой клетке.

Она могла бы жить вольной жизнью, но ты решила сделать из неё княгиню… Раскрыла её. Назвала её Рюрикович. А все Рюриковичи независимо от пола уже много лет служат нам. Даже жаль бедняжку. Она так мило улыбалась, когда была крохой и смешно шепелявила…»

— Да… жаль девочку, — пробормотал себе под нос Канцлер.

* * *

— Ну, дорогая моя, добро пожаловать в наш московский дом, — с улыбкой проговорил я, широким жестом указывая на холл особняка, который Канцлер подарил мне за победу в турнире.