АН (цикл 11 книг) (СИ)

 — У нас с самого начала имеется план, и мы его придерживаемся. Да, сейчас подтвердилась вероятность, что сарниты могут переродиться даже в обычных людях в далёких деревнях. Но ничего не изменилось. Нам нужно наращивать силу. А чуть позже уделить больше внимания внешней разведке, — он покосился на Арсения.

— Всё так, — кивнул тот. — Сперва укрепим тылы.

Теперь уже все трое смотрели на меня. Я кивнул.

— Ну и здорово, — бодро заявил Арвин. — Меня вот сейчас больше интересует, сколько тайгия в тех залежах. И сможем ли мы получить контроль над этими землями.

Слова Арвина напомнили мне, как в минувшую пятницу я наконец-то приехал в отмеченную Михеем зону.

Сердце сжалось, когда в наушниках зазвучал беспрерывный писк. Я слез со снегохода и шёл пешком, направляемый радарами искателя. Поворачиваешь эти трубки, и писк становится громче… или тише. Однако в одной точке на невысоком холме, заросшем низкими голыми деревьями, громкость писка достигала пика.

Оказавшись на этом холме, я испытал невероятное облегчение. Хотелось рухнуть на спину и, улыбаясь, пялиться на ярко-синее небо.

Но, увы, при ратниках так вести себя было бы странно.

— Мы сделаем так, что никто не сможет перебить нашу цену на аукционе по аренде, — уверенно произнёс я, а Арсений кивнул. Я замолчал, а он добавил:

— Из тех, кто участвует в торгах, нет ни одного рода, кто всерьёз решил бы попытаться обойти род Оболенских.

И в очередной раз я одарил собеседников молчаливым кивком. Недаром на аукцион мы заявились как великокняжеский род, а не повесели это дело на какой-нибудь вассальный.

— А позже будем пытаться договариваться о покупке, — хмыкнул я.

Мои товарищи выразили молчаливое согласие.

Я же продолжил:

— Со всем этим разобрались, детали обсудим позже. Сейчас же мне хотелось услышать, как идёт подготовка к приёму в мою честь.

— Вряд ли нашего принца интересует, кому разослали приглашения, и сколько бутылок вина заказали, — усмехнулся Арвин и следом за мной посмотрел на Арсения.

Тот подобрался и начал свой рассказ. Мы с ним много ожидали от предстоящего на выходных приёма.

***

Канцлер Российской Империи, Александр Борисович Годунов, хмурив лоб, будто утёс, навис над отчётом дружинников-хранителей. Самый могущественный человек российской империи сидел в своём личном кабинете в Кремлёвской усадьбе рода.

И не понимал, что происходит.

Едва он услышал о том, что в одной далёкой деревушке кто-то подчинил волю жителей целой деревни — мгновенно взял дело под свой личный контроль, велев придать инциденту максимальную секретность.

Ведь до недавних пор Канцлер считал, что в империи есть лишь один артефакт, способный делать из разумных людей марионеток.

Но не из всех. А лишь из тех, в чьих жилах течёт кровь определённого рода.