Анжелика и принц

Наверное, вернутся, куда денутся-то, ворчала Жакетта, если спрашивали её мнения, а Анри спрашивал - ещё бы, она уже столько полезного сделала, в том числе и для него!

Впрочем, Жакетта как раз держала связь с уехавшими, и говорила - все живы, всё в порядке. И не более того. Наверное, там такие новости, которые лучше сообщать лично.

Впрочем, у них тоже появились хорошие новости. Потому что на второй день после отъезда его преосвященства пришёл в себя Орельен.

4.17 Орельен. Ужель вы так жестоки, что гоните любовь? (с)

Орельен как будто бродил в странном месте, которому не было названия, и из которого не было выхода. Одинаковые серые ходы, которых не измерить шагами, которые бесконечны - и оттого бессмысленны. И ни одного светлого или яркого пятна - сплошная серость. Серость, серость, серость.

Впрочем, иногда возникала рука - твёрдая и тёплая. Она поддерживала, и ноги как будто переставлялись легче. Смысла в хождениях по этому заколдованному месту всё равно не прибавлялось, но при помощи той руки выходило сильно проще.

Иногда руки было две, иногда ощущалось теплое дыхание, и как бы не голос долетал.

Этот голос казался смутно знакомым, но Орельен никак не мог его узнать.

Голос звал. Голос что-то подсказывал, давал путеводную нить и необходимый для выхода свет. Ещё голос давал силы передвигать ноги - хотя Орельен ничего не чувствовал, но понимал, что нужно двигаться, иначе - конец. Впрочем, понятия начала и конца, верха и низа и ещё много чего в этом месте просто отсутствовали.

Ровно до тех пор, пока он в один момент не понял - всё, хватит тут тереться, пора завершать. И только он сам решает - останется он здесь или пойдёт дальше. И он выбирает - дальше, и никак иначе. Здесь - ничего, и ни о чём, и ему это не нужно, совсем.

Дальше, или никак.

На удивление, ему удалось открыть глаза. Орельен оглядел небольшую комнату и не понял ничего - где это он вообще? И кто ещё здесь?

Кто-то определённо был, потому что сбоку послышался не то вздох, не то всхлип. Он попытался повернуть голову, и это оказалось как-то очень непросто, сил не было совсем. Но - повернул, и встретился взглядом с другим взглядом - хорошо знакомых голубых глаз. В них стояли слёзы.

- Вы очнулись, - прошептала Жакетта.

- Жакетта, - вот ведь, где это они и что с ним, почему он тут лежит без сил?

- Радость-то какая, - прошептала Жакетта, смахнула слёзы, подскочила и принесла ему чашку с каким-то питьём.

Поддержала за плечи, помогла сделать несколько глотков. Питьё было в меру прохладным и в меру кисловатым - самое то, что надо. Но на эти несколько глотков ушли все силы -почему-то Орельен был слаб, как новорожденный котёнок.

Глаза его закрылись, и он просто уснул - обычным сном без дрянных сновидений.

Проснулся вечером - в окне было видно небо, выкрашенное в алый цвет закатным солнцем.