Анжелика и принц

И было ему ох как худо, а приглашённые маги все, как один, твердили - это потому, что мальчику уже тринадцатый год, чем раньше это случается, тем легче дети переносят стихийную вспышку и откат после неё.

И то - он-то парень, и магических сил у него не сказать чтобы много, а она? Девчонка, и едва не пришибла своим всплеском Жана-Филиппа, а того вообще мало чем можно пробить. Нет, её обязательно нужно учить. Орельен сказал, что помнит, с чего начинают, вот пусть займётся.

Мысли сделали круг и снова вернулись к Анжелике и её магическим силам.

И дело было в том, что с одной стороны свалившаяся на них дева не вызывала никаких добрых чувств. Невоспитанная и грубая. Ничего не знающая о том, как должно поступать приличному человеку. А с другой стороны, она преизрядно волновала Анри."

"Когда стараниями госпожи Антуанетты и Жакетты девица приняла подобающий вид, да ещё замолчала - она оказалась необыкновенно красивой. Ну да, он любит, чтобы попышнее, но это - дело наживное. Высокие скулы, изящный подбородок, нежная кожа, изумрудные глаза - всё это оказалось точно таким же, как у прежней Анжелики, в которую Анри всё же, как сейчас понимал, успел немного влюбиться. А когда она сверкает глазами - молча! - то выглядит привлекательно и вдохновляюще. Наверное, ей очень пойдёт лёгкий румянец - от танцев ли, от конных прогулок - к её-то алым губам!

И правду говорит господин целитель, отчего бы не попробовать эти губы на вкус? Она -его, и обряд - дело времени. Может быть, им так будет проще привыкнуть друг к другу и принять неизбежное? Да, он предполагал, что его супругой станет девушка совсем другого характера, но вышло-то так, и не просто вышло, а они сами это устроили.

И более того, будет хорошо, если он поможет ей восстановить силы после магического отката. Это дело определённо доброе и благое, глядишь, к утру уже поднимется, а так и вправду ведь может неделю лежать, а у них и без того мало времени!

Анри глянул на играющих в шахматы друзей. Жан-Филипп выигрывал, Орельен жульничал, но ему не помогало - противник видел его ходы наперёд и не поддавался на провокации вроде упавшей фигуры или предложения выпить, а потом продолжить. То есть - пил, и продолжал, и всё равно выигрывал. Орельен жалобно вздыхал, взывал к милосердию, рассказывал какие-то уморительные истории, подхваченные не то на кухне, не то меж гостей, но Жан-Филипп не вёлся.

- Нет, ты представляешь, епископ Фуши, вот этот боров размером как три меня, и получил наследство от собаки?

- Ты ври, да не завирайся, - глянул на него с усмешкой Жан-Филипп. - Какое ещё наследство от собаки?

- Представь себе, что где-то неподалёку отсюда один деревенский священник держал собаку. И такой умной была та собака, что не мог хозяин на неё нарадоваться.