Археолог. А надо было на юриста.

Но вам проще, не парьтесь, вы же — иноземцы, вам простительно плохое знание языка. Пусть Слава больше говорит, — тут он обратился ко мне, — Ну, а как успехи с греческим и латынью, «брат Кирилл»?

— Могло быть и получше…, - честно признался я.

— Обязано быть получше! Не ленись, — воскликнул мой начальник, — Язык и церковные обряды ты должен знать в совершенстве. Ты же — греческий монах.

— Слишком мало время на «совершенство», — сокрушался я, — Конечно, я кое-что такое учил ещё в университете и потом в аспирантуре. Но, боюсь, этого будет недостаточно. Не успею я всё это досконально изучить. Как бы не засыпаться на этом «экзамене». Может мне не монахом быть, а кем-нибудь ещё? Неужели нельзя придумать другую роль? Попроще…. купца, например или боярского дружинника.

— К сожалению, нельзя, — вздохнул Фёдор, — Нам нужен прямой доступ в лоно церкви. Весьма вероятно, что книги хранятся где-то там. А общество иудаитов, по нашим сведениям, вообще состояло в основном из монахов и церковнослужителей. «Чужака» они не примут. А других вариантов проникнуть к ним у вас нет. Не могу же я, в самом деле, «назначить» монахом Леонида… Ничего. Работай-работай. Зря что ли мы пригласили лучших специалистов для твоего обучения.

Но самым невыносимым было то, что наш непосредственный начальник и, по совместительству — «главный мучитель», поэтично назвал полным и реалистичным «вживанием в образ». Теперь я сполна ощутил почему к нам тогда в гостиную заглядывал «древний афинянин», а «рыцари» и «оруженосцы» разгуливали по Лаборатории в одежде и доспехах XIII-го века. Одним словом — из нас делали настоящих «древних русичей». И тут нас ждал уже серьёзный попадос…

Главное «правило Железкова» гласило — никакой бутафории! Всё предельно натурально. Мы перестали бритья и стричься. Чтобы привыкнуть к новым ощущениям, на работе мы сразу же переодевались и всё время ходили в старинной одежде и обуви, которые были довольно грубы и неудобны и, с непривычки, часто натирали в самых разных местах. Во всём этом прикиде мы чувствовали себя неуютно и зачастую выглядели довольно неуклюже. Особенно непривычно было обходиться вообще без белья и без самых обычных аксессуаров типа пуговиц или застёжек. Чего уж говорить, если нам даже не разрешалось пользоваться не только смартфоном или зажигалкой, но и пардон… туалетной бумагой. Я уж молчу про все остальные блага современной цивилизации.

— Ну почему же даже задницу нормально подтереть нельзя?! — возмущался Лапин.

— А где ты там возьмёшь туалетную бумагу? — справедливо вопрошал Железков, — Тогда были другие способы. Вот и привыкай… Вон бедняге-Леониду ещё хуже — ему придётся на две недели бросить курить."

"— Ага.