Археолог. А надо было на юриста.

Они не могут взглянуть по-иному, на, казалось бы, заезженный сюжет. Чтобы не быть голословным, я даже специально сделал кое-какие выписки из «Сказания о Борисе и Глебе» и других старинных произведений на эту тему. Вот, позвольте кратко процитировать основные моменты… Уже в несколько адаптированном варианте и в переводе на современный язык.

Он раскрыл свою папку и достал из неё несколько страниц отпечатанного текста.

— Вот что приказал своим подручным старший брат Бориса Святополк Окаянный: «Раз вы обещали положить за меня свои головы, то идите тайно… и где встретите брата моего Бориса, улучив подходящее время, убейте его». Дальше, всё уже по знакомому сценарию…, - он перевернул пару страниц, — «И без жалости пронзено было тело….страстотерпца Бориса…Поразили его копьями своими окаянные: Путьша, Талец, Елович, Ляшко». Видите, тут даже прямо называются имена преступников, — пояснил Лапин, — Кажется, что всё — князь убит. Точка. Но тут верный княжеский отрок, некий Георгий Угрин «… прикрыл собою тело блаженного, воскликнув: «Да не оставлю тебя, господин мой любимый!» Непонятно, что там после этого говорил или делал сей отрок, но дальше начинается самое интересное — Борис, пронзённый сразу несколькими копьями, почему-то не умер! Более того, благополучно выбежал из шатра, как ни в чём не бывало. Вполне возможно, и спасся бы. Но тут он был окружён со всех сторон врагами. Видя безысходность своего положения, он стал молиться Господу, а своим убийцам сказал: «…делайте уже, что должно». И тем пришлось убивать его ещё раз, теперь уже окончательно. «Так почил Борис, передав душу свою в руки Бога Живого в 24-й день месяца июля…» — написано в «Сказании». Убили и всех его отроков, а Георгию даже голову отсекли.

— Ну, пока не вижу ничего магического, — не сдавался я, — Борис, скорее всего был просто ранен и в состоянии аффекта сумел выскочить из шатра, где его и добили. Нападение, кажется, произошло ночью. В темноте, да в попыхах, беспорядочные удары нападавших вполне могли быть не очень точными, а потому и не смертельными. Я всегда это так трактовал.

— Не исключено, — спокойно отвечал Лапин, — Тогда, что вы скажете дальше. На этом ведь дело не закончилось. Читаем: «….тело Бориса обернули в шатёр, положили на телегу и повезли». Ну, вероятнее всего, к Святополку, в качестве доказательства выполненной миссии. Но дальше случилось вот что: «…и когда ехали бором, то поднял он святую главу свою…» Вот как! То есть — Борис ожил, воскрес! Что — опять скажете, не добили растяпы? Или княжеские дружинники не умели наносить удары? — Лапин криво ухмыльнулся, — Нет, в смерти Бориса не было никаких сомнений.