Белое и Черное (СИ)

Растрепанная. Но, даже в этом прекрасная. Травкину хотелось сгрести ее в объятия и не отпускать, пока не высохнут слезы, не пройдет вся слабость.

— Прости, Юлька идиота конченого. Меньше всего я хотел причинить тебе боль. Сам запутался и тебя подвел… Прости, — прошелестел, взирая как раненый волчара искоса, вцепившись сильными пальцами в косяк двери. — Я, как раненый зверь, напоследок чудил, выбил окна и дверь, и балкон уронил, — процитировал Высоцкого, горько ухмыльнувшись. — Бывшая жена убедила, что я бесплоден. Вместо того, чтобы проверить, повелся как щенок сопливый на бабское коварство.

Не знаю, за что она мне мстила и не хочу знать. С такими странностями не каждый квалифицированный психолог разберется… Юль, ты и дети — самое дорогое, что у меня есть.

Между ними яркий перезвон обиды. Юля снова заплакала, закрыв лицо руками. От облегчения или еще чего-то… Кто у беременной разберет?

Травкину в спину холод шпарит сквозь тонкую рубашку, а спереди жаром отдает. Он словно попал между терморегулятором радиатора… Та гребанная черта, когда не знаешь куда сунуться — кругом засада. Полковник, который не боялся ходить под пули, видел страшные вещи, бесчеловечные… Не мог перенести слезы любимой женщины.

Хотелось сбежать и нырнуть с разбега в сугроб лысой головой или с крыши сигануть, как обещал.

Сцепив зубы, Сергей сделал шаг вперед.

— Юля, давай все забудем, исправим. Посмотри на меня, родная, — он осторожно, словно минер убирал ее трясущиеся ладошки от лица. Подцепил мокрый от слез подбородок, и заставил взглянуть на себя. — Скажи мне еще раз… Снова. Скажи, Юль.

Она не сразу поняла, что имеет в виду муж, чего от нее добивается. «Снова сказать?» — щелкнуло в голове.

Обнулить. Вернуться туда, где не станет сомнений.

— Сережа, у нас будет ребенок, — икнула и облизнула соленые губы. В заплаканных глазах со слипшимися ресницами плещется надежда. Они станут счастливыми, даже если не сразу… Им нужен еще один шанс. Позарез.

— Правда? — подыграл свою роль счастливый отец. — Юлька-а-а! Я и не наделся на такую радость, это просто подарок судьбы, Юль, — здесь уже потянуло искренностью. — Мой малыш, — положил ей руку на чуть выпуклый живот и ощутил пульсацию. Сердце его колотнуло в такт.

 — Охренеть. Это нужно отметить! Нашим старшим детям сообщить. Ты как? Давай, скажем? — выгнувшись крючком, уткнулся своим лбом в ее светло-русую макушку. Запах груши и ванили, чуть соленой карамели… Охренительно, как вкусно и до болезненных спазмов в горле не хочется отрываться.

— Хорошо, — хлюпнула носом Юлия. — Сейчас, только надо умыться и немного привести себя в порядок. Ты иди, Сережа. Накройте пока стол с Дашей… Я скоро, — отослала его домой, подталкивая на выход…

Слабенько отпихивала, но пришлось уходить.