Белое и Черное (СИ)

Вообще, эта беременность была для Юли сложной. Два раза ложилась в больницу на сохранение. Он привозил жену домой и скрипел зубами из-за синих разводов на руках от истыканных вен. Вместо косметики в ванной, полку занимали лекарства. Разные коробки с витаминами на кухне… Осторожный секс раз в неделю по расписанию. Травкин терпел, ведь ей было намного сложнее.

— Не дам маму! — Коська нацелился на врача из игрушечного пистолета.

Мальчик трясся как зайчонок, тонкие ножки ходуном. Костя самостоятельно оделся, натянув шиворот на выворот футболку и штанишки натянул до подмышек.

"Затем, пробовал откупиться и принес свою самую лучшую машинку, протянул тете, которая помогала мамулечке собираться. Молча протягивал, забегая вперед. Сердито топал той пяткой, что без носка. Ворчал, что его не понимают, и не сдавался… Снова подавал свою плату обмена, терся под ногами, дергал медика за полы халата, заглядывая требовательно в глаза.

— Кость, сейчас папа приедет.

Травкин ворвался вихрем. Встал в проходе сжимая и разжимая кулаки. Обвел всех взглядом.

— Папа-а-а! — кинулся к нему жаловаться Костик и разревелся во весь рот. Машинка выпала, закатившись в сторону.

Полковник подхватил мальчишку на руки и прижал к себе. Если ему сейчас страшно, то какого мелкому?

Коська, обняв мужчину за шею, затарахтел сбивчиво, чтобы отец разобрался с этими… похитителями мамы. Пальчиком показывал.

Врачиха на Травкина захлопала глазами, сжимая стетоскоп, не ожидав увидеть подобный экземпляр почти под два метра ростом с суровым и тяжелым взглядом.

От Сергея к Юле потянулась волна предаваемой силы, окутывая с головы до пят покрывалом обещания…

— Все будет хорошо, малой, — похлопал по спинке сына и так выразительно посмотрел на медика, что она засобиралась еще быстрее, успевая договориться с роддомом по телефону, что скоро привезут экстренную роженицу.

Глава 67

Юля позволила себе быть слабой. Можно расплакаться, услышав первый крик своего ребенка.

— Поздравляю! У вас девочка, — акушерка показывает розовый комок с ручками и ножками. — Два девятьсот. Все хорошо, мамочка. Малышка дышит самостоятельно.

Резко раздается хлопок дверью. Молодая мать поднимает голову, чтобы встретится с серыми глазами, затопившими ее в нежности. Врачи не спорят. Поняли уже, что с большим дикарем бодаться бесполезно. Бахилы и одноразовый халат надел и ладно. Идет к ней, не отрывая взгляда. Жуткий, но такой любимый. Шрам на побелевшем лице стал еще заметней.