Белое и Черное (СИ)

Юлии хотелось в душ, но пришлось пока просто руки помыть. Она видела, что Травкин поглядывает на время. И так сколько с ней провозился, пока из больницы забирал.

Коська сидел на высоком стуле между взрослыми, важно болтая ногами. Он прогрыз в блинчике дыру посередине и смотрел через нее одним глазом на гостя, а потом на маму.

— Спасибо, все было вкусно, — Сергей засобирался. Приподнялся, похлопывая по карманам брюк, проверяя, что ничего не забыл, ключи и телефон на месте. — Я, позвоню, — сказал, надевая кожанку.

Юлия кивнула. Пусть звонит, когда захочет. Стало легче дышать после «позвоню», что хрупкая нить не обрывается.

Расцеловав сына в обе щеки и крикнув:

— Даш, я в душ! — наконец, смогла спокойно смыть с себя запах больницы.

***— Юля?! — звал незнакомый женский голос у магазина.

Она не обернулась. Мало ли Юлей в округе? Да, этих Юлей, как котов на каждом углу… Но, настойчивый топот каблуков за спиной, говорил о том, что дамочка преследует именно ее. Захотелось беспричинно добавить шагу. Вот, не зря сегодня ночью снились курицы, бегающие без головы и сбивающие друг друга как кегли.

Юлия дернулась и чуть пакет с продуктами не выпал, когда рука в перчатке из бежевой замши обхватила запястье.

— Эй! — возмутилась Юля на беспардонность. Резко развернулась, чтобы посмотреть обознавшейся тетке в глаза и замолкла.

Вот, уж кого не ожидала увидеть рядом с собой, так это ее. Медленно опустила взгляд на удерживающий захват руки, и любовница бывшего мужа разжала пальцы.

— Поговорить нужно, — вздернула нос рыжеволосая. Выражение глаз не разглядеть за темными очками.

Глава 19

Юлю брезгливо передернуло. Приставучка поняла все иначе, и довольно хмыкнула. Ей Леха говорил, что жена — овца трусливая, вшивая интеллигенция. Ей средний палец покажи, в обморок хлопнется.

— Не о чем нам говорить, — Юлька попробовала развернутся и удрать от навязчивой девицы. Ее там дети дома ждут. Коска шоколадное молоко выпрашивал… Да, и Даша собиралась со своим мальчиком погулять.

— Еще как есть! — эта нахалка дернула за один конец вязанного красного шарфа. Шерстяная удавка перетянула горло и Юлия выронила пакет. Ей понадобились все руки, чтобы вырваться из захвата.

— С ума сошла? — Проданова держалась за горло и хватала ртом воздух. — Я в полицию позвоню, дура! — заверещала на нее.

— Черепу побежишь жаловаться, подстилка ментовская? — зашипела рыжая. — Мне похрен, поняла? — тряхнула головой и очки у лешкиной любовницы слетели с глаз, обнажив миру красно-фиолетовый подтек под одним из них.

Юля ничего не поняла про «подстилку ментовскую».