Белое на голубом

Много смеялись, извели Алексиора подколами и насмешками, тот в шутку огрызался, что припомнит всем, как они непочтительно о нем отзывались.

- Каково это, стать матерью царя, - вертелась в голове у Ириады мысль, пока она смеялась и шутила, и волей-неволей приходил ответ, - Тяжко. Тревожно. Почему?

Она не знала. И Алексиор казался ей каким-то искусственно веселым.

В конце концов, когда запеченная форель, а также все остальные деликатесы фрукты и сладости бы доедены, она попросила Эфрота:

- Спой, милый, спой что-нибудь.

И запел он грустную песню. Голос Эфрота пел о туманном будущем, о прошедшем детстве, о мечтах, о счастье и о судьбе.

Потом они все-таки удрали в таверну. И Алексиора утащили с собой. Ириада не ложилась спать, все ждала, когда ее мальчик вернется. Пришел он заполночь.

- Мама, почему ты не спишь?

- Сын мой, я слишком хорошо тебя знаю.

Алексиор многозначительно поиграл бровями.

- Так что тебе лучше сразу рассказать мне, зачем затеял этот ужин?

Он прошелся по комнате, приглаживая волосы, потом все-таки сказал:

- Я хотел привести на ужин Евтихию и объявить всем, что мы поженимся через месяц.

Мало чем можно было удивить мать, а потому она не удивилась, просто сказала:

- А она отказалась?

Алексиор кивнул, потом буркнул:

- Сказала через год.

- Что ж, - Ириада расправила складки одежды, - она права. Вообще, сынок, лучшей жены я бы для тебя и не пожелала. Девочка мудра не по годам. И мне не важно, что она слепая. Но... она права.

- Знаю, мама.

Он поцеловал мать и ушел к себе. А Ириада осталась раздумывать, что же могло случиться, что сын так заторопился?

***

Государь Вильмор встречался с княгиней Гермикшей дважды. Один раз тогда, еще с Мелисандрой. И в тот раз прекрасная Онхельма не произвела на него особого впечатления.

Он воспринял ее так же, как и Алексиор. Да, прекрасна, но и только.

Но во вторую встречу, когда он столкнулся к ней лицом к лицу на коронации юного Александра II, он не мог отвести от нее глаз. Она случайно коснулась его, а после посмотрела в глаза - и все! Царь пропал. Он был взволнован словно юнец, и как юнец жаждал свидания. Вильмор подкараулил красавицу в коридоре (Боже, он и в бытность свою мальчишкой такого себе не позволял!), утащил в нишу, а потом, после того как целовал долго и горячо, умолял ее о встрече.

И она согласилась. Согласилась! И приняла его в своих покоях ночью, наедине.

Он предложил ей руку и сердце той же ночью, когда они были близки. И красавица сказала да. В конце концов, он был хорош, хоть и не первой молодости. И он смог произвести на нее впечатление. Если уж быть честной до конца, то он ей запомнился еще с того первого раза. Понравился, она даже позавидовала Мелисандре. А сейчас, когда увидела его одного в зале, на коронации молодого царя Фивера, то попросту привязала к себе.