Боярышня Дуняша (СИ)

— Всё плакала и плакала.

— Заболела? — встревоженно уточнила Дуня.

— Нет, — отрицательно замотала головой собеседница, — но не встаёт. Слаба. Кручина*

одолела.

Тяжелая дверь открылась, и Дуня с девушкой сделали пару шагов вглубь помещения, чтобы

их не увидели, а они могли смотреть. Вошёл боярин Бокеев Василий Семёнович. Несколько лет

назад он прибыл в Москву вместе с Марией Борисовной из Твери, да и остался здесь. Большого

веса при князе у него не было, но всё же не из последних.

— Одна надежда на Василия Семеныча, — вдруг прошептала в ухо Дуне девушка. — Он

жизни не пожалеет за нашу лебедушку… любит!

Рот у Дуни приоткрылся, и она с большим интересом посмотрела на статного боярина. Не

высокий, но и не мелкий, как многие тут. Лицом пригож и даже очень. Но больше всего

подкупает открытый и уверенный взгляд. Не заматерел ещё тверской боярин, но уже близко.

Опыт чувствуется во всём.

К нему подбежал какой-то слуга, что-то шепнул на ухо — и боярин быстрыми шагами

направился к лестнице.

Дуня с девушкой отвернулись, сделали вид, что заняты, а когда боярин удалился, выбрались

из тени и жадно прислушались. Боярин поднялся и остался кого-то ждать. Его шаги было

хорошо слышно.

Ага! Дуня на цыпочках поднялась на несколько ступенек, чтобы ничего не пропустить, надеясь услышать и распознать того кого ждет боярин… и тут обе створки входной двери

распахнулись и в зал с улицы вплыла Мария Ярославна со своими боярынями. Дворовая

девушка успела убежать, а Дуня, пока соображала, куда юркнуть, опоздала.

Ближние боярыни старой княгини разрумянились, видно, шли пешком от домовой церкви до

терема, и они же первые заметили Дуню.

— Почему не кланяешься? — грозно спросила одна из них.

Девочка поклонилась.

— Дунька Доронина, — напомнила боярыня своей княгине имя, хотя Мария Ярославна

обладала на удивление хорошей памятью и недругов не забывала до последнего их вздоха.

Боярыня подала знак, чтобы девочка подошла.

— Ду-у-нька… — насмешливо протянула княгиня и крепко обхватила подбородок подружки

своего внука. — Смотри мне в глаза!

Дуняша постаралась держать взгляд меж бровей княгини. Мелькнула идиотская мысль, что

старуха заставляет молодых белить лицо, а сама лишь подводит глаза и сохранила кожу лица в

приемлемом виде.

— Оставьте нас!

— Но, матушка…

Зашелестели юбки и вскоре стало тихо.

Княгиня сильнее сжала подбородок Дуни, а она уже изнывала от боли.

— Это ведь ты всё испортила? — наклонившись к лицу Дуняши, прошипела Мария

Ярославна.

Девочка попыталась замотать головой.

— Ты! — пресекла попытку оправдаться. — Такая маленькая, а столько неприятностей от

тебя. Я прямо сейчас могу свернуть тебе шею, но это будет слишком быстрая и простая смерть.