Боярышня Евдокия 4
О чём книга «Боярышня Евдокия 4»
Дуня с удовольствием наблюдала за красотой природы — расцветавшими плодами деревьями и манящими ароматами цветущими вишняками. Солнечные лучи проникали сквозь листву, создавая мерцающие отражения на вытоптанных полянах. Это был отдых после бурных дней уборки и ремонта. Она чувствовала себя хозяйкой этого особняка, где каждый жест – от внимательного приготовления чайчика до беседы со старыми знакомыми — звучал как приглашение к общению и теплу....
— Мне Юрята сказал, что не отдаст меня князю, — неожиданно произнесла Еленка и потупилась.
— Кто ж его спрашивать будет, — не задумываясь, ответила Милослава и переменилась в лице. — Неужто у тебя с князем сладилось?
Оболенская отрицательно качнула головой и скривив губы, обмолвилась:
— А я рада, что не сладилось. Было бы иначе, так эта сумасшедшая могла меня отравить, и вообще…
— Что вообще? — хмурясь, переспросила боярыня.
— Я хочу любить и быть любимой, а не вот это всё, — начала заводиться Еленка. — Может, князь и хорош собою, но какой-то он снулый. Я уж перед ним и так, и эдак … а ему всё равно!
— Старый? — сочувственно спросила Евдокия, вспомнив, как о Юрии Васильевиче отзывалась Еленка ранее.
Милослава потянулась дать дочери подзатыльник, но та уклонилась, и боярыня пропустила, как Еленка согласно кивнула на Дунины слова.
— Юрята смотрит на меня — и мне жарко! — призналась боярышня, алея щеками. — Я плечиком поведу, а он глаз не сводит … и так нам хорошо! Иногда кажется, что вокруг никого нет, только мы с ним одни на белом свете, — Еленка под конец всхлипнула и слезы ручьем потекли по ее щекам.
Милослава слушала откровенные признания Еленки, открыв рот, а Дуня опечалилась. Ей стало обидно за князя, завидно любви меж Еленкой и Юрятой и боязно за последствия.
— Ты совсем стыд потеряла? — очнулась Милослава. — Что скажет твой отец? Ты…
— Мама, оставь её, — тихо попросила Дуня.
— Да как же…
— Ивану Владимировичу с зятем никак не угодишь, — вяло обронила Дуня. — С князем ему никто не даст породниться, а с равными он не уживается. Вот пусть Юрятой командует.
— Не дам я моего любого обижать! — стукнула кулаком встрепенувшаяся Еленка. — Мой он! Правильно ты, Дуняша, меня учила, что мне своё гнездо вить надо и становится хозяйкой. И мне решать, приму ли я в своём гнезде отца!
— Дунька! — ахнула Милослава, поняв каким ветром надуло крамольные мысли недалёкой Еленке. Хотя недалекая разве ж так скоро сообразит, что ее могли отравить из-за князя?
— Ой, слышу меня зовут! — засуетилась Евдокия. — Какие-то новости есть… мне срочно надо…
— Нет, ты мне ответь, чему ты учила честную боярышню? У ней и без тебя ума…
— Мама! — осадила ее Евдокия. — Меня на совет зовут.
— Никто тебя никуда не зовет, — начала говорить боярыня, но увидела в дверях мнущуюся челядинку, смотрящую на её дочь.
— Хорошо, отпускаю тебя, — вздохнула Милослава, — а ты останься, поговорим, — велела она Еленке.
Евдокия подошла к ожидающей её девке.
— Боярышня, внизу тебя «Вепри» дожидаются, — шепнула та, боязливо косясь на грозную московскую боярыню.
— Какие вепри?
— Ну-у те, что на речке играли.
— Ах, эти…
Дуня забежала к себе в светелку, оделась для выхода на улицу, достала из сундука кошель с серебром, и спустилась.
