Боярышня Евдокия 4

Исполню в точности твою просьбу, — приподнимая тяжёлый пояс, он заговорщически ей подмигнул: — Коли тверич появится в храме, то его примут с распростертыми объятиями и лечить будут столько, сколько надо, а после в дорогу снарядят.

Дуня благодарно кивнула и крепко обняла отца :

— Береги себя, я тебя очень люблю!

— Я тоже тебя люблю, доченька.

Боярышня отпустила отца, и он раскрыл объятия для Ванюшки. С ним они тоже пошептались. Дед уже начал сердиться задержкой, но напутствовал бодро:

— Смотри у меня там! — погрозил он внучке, но увидев, как на лице внука расплылась хитрая улыбка, обратился к нему: — Ванька, и ты смотри!

Ванюшка важно кивнул, но тут же запустил яблочным огрызком в прохаживающегося по двору петуха. Еремей сплюнул и попросил Ванюшкиного мальца:

— Олежка, на тебя одна надежа, ты уж приглядывай за ними!

Подручный внука приложил ладошку к груди и поклонился.

Ключница, как всегда, посоветовала не зевать и глядеть в оба; мама же, недовольно поглядывая на ожидающего выезда Дуни сопровождающего, буркнула:

— Какой-то этот Юрята надменный.

Все сразу же начали выискивать его взглядом, но сопровождающий затерялся среди воев княжьего отряда.

Светлана с дочкой на руках пожелала боярышне и бояричу легкой дороги, а вот Афанасий раскланялся с Дуней и неожиданно попрощался с сыном."

"— Гаврила возвращается на службу, — пояснил он ей. — До Дмитрова проводит тебя, а дальше своею дорогою поедет.

Дуня растерянно огляделась и только сейчас увидела, что поодаль стоял Гаврилов дядька, державший за узду коней.

— А ты? — повернулась она к Афанасию.

Она знала, что князь предложил ему на выбор пойти воеводою в те земли, где он нашёл золото, чтобы основать там новый городок или провести туда полк, а самому вернуться в Москву. До уральских гор Афанасий не дошёл, а золото намыл в неизвестной Дуне реке Вохме. Князь пожелал укрепиться на Вохме и идти дальше.

— Отвезу Светланку на дарёные нам под Москвой земли. Помогу ей обустроиться и весной поведу московский полк по Ветлуге к Вохме.

— Неужто Рифейские горы оставишь искать другим? — с улыбкой спросила Дуня.

— Всему своё время, — усмехнулся Афанасий. — Хочу новгородцев поспрашивать о пути к тем горам. Они туда уже хаживали. А пока воевода гарнизоны на Вохме поставит, возьмёт под свою руку местные народы. Москву они не знают, но о Владимирском княжестве память ещё жива, помнят люди как торг вели, пока там татары не появились.

Дуня внимательно слушала и жалела, что дома не было возможности поговорить с Афанасием. За столом сидели по-семейному, все вместе, но разговоры оставались мужскими и женскими.

— А Гаврила, значит, вновь на службу, чтобы весной вернуться и тебя дома на хозяйстве заменить, — понимающе кивнула Дуня.

Наконец выехали.