Босс для Ледышки (СИ)

И пока он рассказывал, я, как идиотка, внимательно его разглядывала, будто ожидала вот только сейчас обнаружить, что его зацепило, ранило. И поэтому он выглядел таким уставшим, таким измотанным…

Волков это заметил и усмехнулся:

— Со мной всё в порядке. Хотя порой мне кажется, что лучше бы уж мне и правда по башке прилетело, чем вот такое… Это, кстати, возвращает нас к вопросу о Кате. Выходит, ты такого невысокого мнения обо мне, что решила, будто я, как совершенно отбитый на голову, бросился с ней мириться, стоило ей переступить порог? Жень, я в шаге от того, чтобы оскорбиться.

И что на это можно было ответить?

— Имеешь полное право, — пробормотала я. — Я бы точно обиделась. И если ты… если ты решишь, что это уж слишком, то я понимаю. И жалеть меня не нужно. Как-нибудь проживу.

— Проживёт она… А я — нет.

Ох… ох, мамочки…

— Женя, — мягко позвал он. — Хватит от меня бегать. Хватит. Ты же видишь, это бесполезно.

Ответить я ничего не успела. Волков шагнул мне навстречу, и его тёплые сильные пальцы сомкнулись у меня на локте. Он притянул меня к себе, и я с готовностью прильнула к нему всем телом.

Господи, как же мне его не хватало…

Тихонько вздохнув, я потёрлась щекой о его свитер, и в груди у него зародился низкий, рокочущий звук — то ли смешок, то ли вздох удовлетворения.

— Это значит, я могу не переживать, что завтра ты опять куда-нибудь умчишься?

Я помотала головой и, невзирая на дикое смущение, подняла на него глаза:

— Не умчусь… Устала бегать. И больше не хочу никуда бежать.

Он склонился надо мной, наши лица почти соприкоснулись, и я прикрыла глаза в предвкушении.

— Осторожнее, — прошептал он мне в самые губы. — Я начинаю надеяться, что ты ко мне неравнодушна.

Я только и успела выдохнуть:

— Какие глупости…

Андрей тихо засмеялся, и его губы наконец отыскали меня. Прижались к моим губам сначала бережно, потом — настойчивее, побуждая ответить. И я не стала притворяться, я слишком долго ждала этот поцелуй. Я и не надеялась, что он когда-нибудь повторится.

Его язык прошёлся по моей нижней губе, и я тихонько застонала от наплыва ощущений, прижалась к нему, утопая в водовороте охвативших меня чувств.

Моё лицо оказалось в плену его больших тёплых ладоней, и всё, что было до него, всё, что было кроме него, перестало иметь всякое значение, просто исчезло…

Эпилог

— Андрей Владимирович Волков, — она пыталась говорить строго, ёрзая у него на плече, пока он тащил её, вяло сопротивлявшуюся, наверх. — Так нельзя! Ты… ты представляешь, как это выглядит?

— Да плевать мне, как это выглядит, Миронова. Ты верёвки из меня не вей. Я и так тебе слишком многое позволяю, — проворчал Андрей, заволакивая её в открывшуюся дверь своей квартиры.