Дерзкое предложение дебютантки

В виконте, явившемся со своей женой, миссис Уикфорд немедленно разочаровалась, зато приехавший в полном одиночестве маркиз немало ее воодушевил. А когда она узнала, что он к тому же не женат, едва не пустилась в пляс.

Попытки мачехи обратить внимание лорда Ленсборо на Сьюки раздражали Джорджиану, а его холодное пренебрежение заставило поморщиться.

Единственным утешением было то, что Сьюки не стала вешаться ему на шею. Она поспешила к дочерям миссис Пагеттер, Дотти и Лотти, вместе они отправились в дальний конец зала, устроились на диване и принялись хихикать и сплетничать. Джорджиане подобное времяпрепровождение было не по вкусу, да и места на диване для нее все равно не хватило бы. Поэтому она ретировалась под предлогом посещения дамской комнаты.

И оставалась там так долго, как только могла. Как же ужасно находиться среди большого скопления людей, где все друг друга знают! В ее мачехе быстро распознали женщину, которая ни перед чем не остановится в стремлении выдать дочерей замуж.

Если бы только она не вела себя так… откровенно.

Наконец Джорджиана поняла, что пора выходить из дамской комнаты, в противном случае мачеха отправит кого-нибудь узнать, не стало ли ей там плохо. Джорджиана с опасением окинула взглядом огромную парадную залу, выискивая укромный уголок, в котором могла бы спрятаться. В ее отсутствие мачеха расположилась за одним из карточных столов и теперь хмуро играла в вист с мистером Пагеттером. Среди титулованных аристократичных гостей бедняга выглядел таким же потерянным, как и сама Джорджиана. Сев за карты, он, похоже, снова обрел душевное равновесие. Джорджиана решила, что, занимая ее мачеху, он приносит очень большую пользу.

Заставляя себя улыбаться, она зашагала к дивану, на котором сидела Сьюки. Мачеха заметила ее и, одобрительно кивнув, снова с головой ушла в карты. Тогда Джорджиана резко сменила направление, нацелившись на дальний укромный уголок. Едва она прижалась спиной к стене, как лакей у входа возвестил о прибытии очередного гостя:

— Лорд Эшенден!

На мгновение ее захлестнула такая жаркая волна ярости, что она забыла о необходимости дышать. И дело было не только в манере, в которой он отверг ее предложение, но во многих предшествующих годах пренебрежения. Сильнейшая боль сдавила ей горло.

Потом у нее закружилась голова.

В чувство ее привел страх упасть в обморок на глазах у всех этих людей. Она распрямила спину и плечи и попыталась придать лицу безразличное выражение.

Как раз вовремя. Взгляд холодных серых глаз Эдмунда, праздно скользивший по комнате, остановился на ней. Осмотрев ее с головы до ног, он скривил губы от омерзения.

Он не смог бы оскорбить ее сильнее, даже если бы залепил ей пощечину.