Деспот (СИ)

– Я уже сделал, но думаю об этом лучше поговорить попозже. Сейчас тебе достаточно знать только то, что они не имеют отношения к покушениям на тебя.

– А ты не смолчишь?

– Я не поклонник трех обезьян, как ты уже, наверное, поняла.

– Спасибо, – шепчу я.

И это «спасибо» за все: за правду и за спасение.

Мучительная судорога проступает на его лице.

– Ты злишься? – осторожно спрашиваю я.

– Да, но не на тебя, – вздыхает Марич.

– Если бы я сказала…

– Херней, Насть, не надо страдать. Что бы изменилось, если бы ты сказала? Ничего.

– Я думала, ты запретишь, – все равно оправдываюсь я.

– Ты не обязана отчитываться о каждом своём шаге. Моя женщина может ходить, куда хочет. А я должен обеспечить ее безопасность, – кулаки его сжимаются.

Я залпом допиваю воду, и Марич забирает стакан. Он пытается устроить его на полке над моей головой, и я дёргаюсь, когда его рука отбрасывает на меня тень.

Губы Марича сжимаются, я бросаю на него виноватый взгляд из-под отяжелевших век.

– Там же было успокоительное? – спрашиваю я, чувствуя, как накатывает сонливость.

– Да.

– Посидишь со мной?

– Да.

Когда я открываю глаза, уже темно. Взгляд на часы подсказывает, что уже почти ночь. Все еще заторможенная выхожу из спальни.

Дверь в спальню Марича открыта. Там пусто. И от этого мне почему-то жутко.

Спустившись и побродив по первому этажу, я выхожу к кабинету Марича. В распахнутую дверь я слышу обрывок телефонного разговора.

– Делать… может быть, травма… – громкая связь прерывается звуками проезжей части.

Я заглядываю в кабинет, и, заметив меня, Марич прощается с собеседником, обещая перезвонить.

Я смотрю на него. Он явно вымотался. Марич много работает, и сегодня из-за меня прервал все свои встречи, а потом явно пахал из дома.

– Ужинать будешь? – он устало трет переносицу.

У меня сегодня был только завтрак, с которым я рассталась на крыльце дома Кастрыкиных."

"– Я не знаю, что там… – теряюсь я, мне почему-то в голову приходят мысли о яйцах, и это запускает цепочку жутких воспоминаний.

– Твоими стараниями я могу дать Анне отпуск на неделю, – невесело усмехается Марич. – Правда, что-то пересолено, а что-то переперчено, но вполне съедобно.

Все может быть. Я вспоминаю, как Борзов пару раз отбирал у меня солонку и перечницу.

– Салаты вроде бы безопасны, – обнадеживает меня Марич.

– Надо попробовать.

Я имею в виду и попробовать на вкус, и вообще попробовать что-то съесть.

А на кухне меня опять накрывает, когда, закрывая холодильник, я задеваю Марича, стоящего за моей спиной. Меня прошибает озноб. Вырвавшийся вскрик говорит, что до нормального состояния мне еще далеко.

И мне вдруг становится неловко перед Маричем. Едва доев, я убегаю в спальню, чтобы снова уткнуться носом в его пиджак.