Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

– Ну что, посмотри на себя, Кайл. Где ты сейчас? А ведь я тебя предупреждал, что однажды я все равно выйду победителем.

Победителем? Из какой битвы? О чем говорит князь Лэггер?

Кайл Дейрон из прошлого ничего не отвечал – да и не смог бы, у гримса нет речевого аппарата – но смотрел с превосходством и совершенно бесстрашно, как смотрел бы юный Кайл на своего… соперника?

– О Всеблагой, – пробормотала я, догадавшись.

И, будто в ответ на мои мысли, гримс снова изменил облик: теперь на князя Лэггера глядела очаровательная белокурая девушка. Синие глаза, светлые волосы, гладкие, будто шелк…

Я знаю, какие они на ощупь. Я невольно посмотрела на свою руку. Я вспомнила. Как же давно это было… Тихий смех, нежный голос, склонившееся надо мной лицо. «А кто это у нас здесь такой сладенький? Это же моя девочка… Моя доченька…» Я тянусь и хватаю ладошкой гладкие пряди, пропускаю сквозь пальцы.

– Мама…

– Гвен, – одновременно со мной произносит князь.

Глава 44

Игра, затеянная князем Лэггером, пошла не по плану и выбила его из колеи. Сквозь циничную маску, приросшую к лицу, проступали настоящие чувства.

Я хорошо научилась определять боль, даже тщательно скрываемую: натренировалась на Тайлере. И мерзавцу, стоящему сейчас перед призраком Гвендолин, было больно.

– Я мог спасти ее, – с горечью произнес он.

Князь медленно протянул ладонь и коснулся щеки Гвен. Она сверкнула глазами и отпрянула, наверное, как сделала когда-то настоящая Гвендолин Эйме, моя мама.

– Но она предпочла этого безродного выскочку!

Князь стиснул кулаки и челюсти. Мыслями он перенесся в прошлое и снова добивался расположения очаровательной Гвен, однако она не ответила ему взаимностью, выбрав отца.

– Спасти? – не выдержала я: терять мне нечего, я все равно одной ногой ступила в бездну. – Думали, если женитесь на ней, то избавите Гвендолин от участи всех одаренных с запретным даром? Она бы возненавидела вас, узнав, что Империя избавляется от неугодных. Никогда бы вас не простила!

Князь Лэггер стремительно повернулся ко мне, навис, сверкая глазами – когда-то ярко-голубыми, как у Веелы, а теперь поблекшими. Я думала – ударит, но он лишь смотрел, пожирая взглядом.

– Ты… Ты могла бы быть моей дочерью!

– Никогда! – крикнула я. – Все самое лучшее во мне – от отца! Он воспитал меня один! Мама знала, кого выбирать!"

"Во взгляде Лэггера бушевал вихрь эмоций: ненависть, любовь и вина сплелись воедино. Последние части мозаики встали на свои места. А я-то удивлялась, зачем сиятельному князю, кузену самого Императора, устраивать танцы с бубнами вокруг обычной девчонки. Он хотел наглядеться на меня, прежде чем убить. На меня – дочь злейшего врага и любимой женщины.