Долг платежом красен

Моя команда, закончив тренировку, уже ушла в замок, а я все еще выяснял у девушки причину ее слез.

Оказалось, она — одна из тех, с кем развлекался барон. Для нее, как и для всех побывавших у графа женщин, начался сущий кошмар. Оказывается, девушек дразнят и обзывают свои же, деревенские, швыряют в них камни, тянут в кусты. При попытке сопротивляться орут, что, мол, графьям можно, а мы не хуже… И никого не интересует, что не по своей воле они там были. Уехать из деревни им просто некуда. Да уж, ситуация. Как и во все времена, жестокость — главное качество нищих независимо от того, как ты попал на дно и хочешь ли так жить дальше, окружающие просто не позволят тебе подняться…

Подумав, я предложил ей привести всех желающих девушек к нам на тренировки.

Пусть посмотрят на то, чему я смогу их научить. И если они с полной отдачей будут заниматься, то ни один мужчина без их разрешения не сможет даже приблизиться к ним. А если они выучатся, то смогут работать телохранителями и быть на полном обеспечении того, кому будут служить.

Через три дня рядом с нами на поляне для тренировок выстроилось пятнадцать девушек от четырнадцати до девятнадцати лет.

Лица у них были невероятно жесткие, словно окаменевшие. Они собирались мстить, и, глядя на них, так и хотелось сказать: ну, редиски, берегись!

Девчонок разместили в трех комнатах в крыле для обслуживающего персонала. Все слуги Гарнэллов, способные шить, три дня не выпускали иголку из рук и сшили девочкам по три комплекта одежды. Это был однообразный набор из широких брюк и курточек с большим количеством карманов. По их просьбе одежда не была украшена. Судя по их поведению, они не планировали становиться в будущем женами и матерями.

А уж с каким рвением девчонки взялись за тренировки, это просто поражало! Одевались и питались сейчас они даже лучше, чем до происшествия. И более всего им нравилось, что деревенские стали бояться их и обходить стороной.

Тренировались они все свободное от сна и еды время. Мы, заканчивая тренировку, уходили в замок, а девочки просили разрешения остаться и продолжали заниматься. Приходили лишь на обед и часовой отдых, и снова на поляну.

Чтоб они сами себя не уморили, я приказал им посвящать время после ужина и до сна пению.

Никакие отговорки, типа нет слуха или голоса, меня не впечатляли. Я помнил конкретный пример из прошлой жизни в другом мире, как одна девица без слуха и голоса все свободное и несвободное время более года пела «Ом» с концентрацией в районе нёба. Нельзя сказать, что слуха у нее совсем не было, она четко слышала любую фальшь в музыке, но сама спеть не могла, фальшивила немилосердно. Пока она выла, как водопроводная труба, народ старался находиться от нее подальше.