Долг платежом красен

— Может, чайку заварить с травками? Вкусный… — ласково, как ребенку или сумасшедшему, предложила она.

— Чайку?.. Имеешь в виду успокоительное? Да… Жаль нельзя дом… — пробормотал я, пробегая глазами по стенам.

— Что-о?! Дом заварить? — удивленно вскинула она брови.

— Что значит — дом завалить? Это кто его валить собрался? — теперь уже взметнулся я, оторвав глаза от трав и стен.

— Может, все-таки успокоительное, в смысле, чаек? Кому валить дом? Зачем?.. Все, я пошла заваривать. Мне самой требуется успокоиться, — перестав обращать на нас внимание, Яджина поплыла к очагу и загремела посудой.

Собирались мы до самого вечера. Зная меня, мои сестрички и братья остались отдыхать на поляне рядом с домом, решив не травмировать собственную психику. А вот Сочено с сыном не отказали себе в удовольствии (такой цирк нечасто увидишь), и они ходили за мной по пятам. Арни тоже не отставал от меня ни на шаг, боясь, что я могу уронить что-нибудь себе на голову или упасть с чердака…

Яджина раз пять заваривала успокоительный чай и потчевала публику, не забывая при этом налегать на него сама и пытаясь отловить и напоить им меня.

Не скажу, что ей это удавалось. Телега, конфискованная у старосты под причитания и рев его домашних, была загружена полностью и смотрелась прям как у казаков из мультфильма «Как казаки за солью ездили». А я все успокоиться не мог, бегая по подворью и с тоской глядя на бревенчатый дом. У нас в поместье на три деревни стояло всего пять подобных домов. А тут такое чудо просто бросать надо. Жа-а-алко-то как. А если разобрать… да отвезти… да собрать…

Вдруг до Сочено дошло, чего это я все не останавливаюсь и какие последствия это может принести ему.

Развив бурную деятельность, он решительно поволок всех со двора. Я с жалостью оглядывался на дом, пока тот не скрылся за поворотом…

А по деревне уже носился староста с помощниками, и, судя по скорости их передвижения и мощности голосов, деревенских ждали незабываемые впечатления…

Поблагодарив маркиза за прекрасную экскурсию и за содействие в спасении знахарки с дочерью, мы вежливо распрощались и вернулись в трактир. Телегу с вещами и травами сразу отправили на подворье к магистру. Там, раскланявшись с Жаком и оговорив все вопросы по поводу наших последующих встреч, я перешел к последним перед отъездом инструкциям Нэту, Мару и Матти.

В это время откуда-то сзади к нам подошли двое детей, и, дождавшись промежутка в моих словоизлияниях, старший мальчик, лет четырнадцати, кашлянув пару раз, обратился ко мне:

— Сударыня, я слышал, вы себе детей в услужение набираете, — слегка охрипшим от волнения голосом почти прошептал он.

Я от неожиданного утверждения даже закашлялся. Надо же! Вот как это теперь называется.