Двойник короля 14

— Защита закончила вступительную речь, — объявил он.

Судья долго молчал, листая кодексы. Присяжные шептались, майор что-то яростно писал в блокноте.

— Суд удаляется для принятия решения, — наконец произнёс председательствующий. — Перерыв на час.

Все встали. Судья и присяжные покинули зал через боковую дверь. Обвинители остались за своим столом, но выглядели уже не так уверенно.

— Как я выступил? — спросил Сюсюкин шёпотом.

— Блестяще! — ответил я искренне.

Адвокат сиял от гордости. Из заикающегося неудачника он превратился в грозного противника.

Час ожидания тянулся мучительно долго. Сюсюкин перебирал документы, что-то подчёркивал, делал пометки на полях. Его уверенность после блестящей речи была заразительной, и даже я почувствовал прилив оптимизма.

Обвинители сидели за своим столом, тихо переговариваясь. Майор Камнев уже не выглядел таким самодовольным. Его помощник что-то лихорадочно искал в толстых папках, видимо, пытаясь найти контраргументы.

В зале царила напряжённая тишина. Лишь изредка скрипели стулья, когда кто-то менял позу, да тикали старинные часы на стене. Время словно замедлилось.

Наконец, боковая дверь открылась. Судья вернулся, за ним — присяжные. Лица у всех серьёзные, непроницаемые. По их выражениям нельзя было понять, какое решение они приняли.

— Встать! — объявил судья.

Мы поднялись. Сюсюкин сжимал портфель белыми пальцами, но держался уверенно. Он сделал своё дело и сделал его хорошо.

Судья долго изучал бумаги, прежде чем заговорить. Каждая секунда тянулась как вечность.

— Рассмотрев доводы защиты, — начал он торжественным голосом, — суд принял следующее решение.

Пауза. В зале можно было услышать, как падает перо.

— Требование о суде равных… обосновано, — произнёс он с видимой неохотой. — Закон императора Петра Второго действительно не отменялся.

Сюсюкин едва сдержал радостный возглас. Майор побледнел, сжал кулаки.

— Суд меняет состав присяжных на военных земельных аристократов, — продолжал судья. — Следующее заседание состоится завтра утром. До этого времени граф Магинский заключается под стражу.

Я хмыкнул и улыбнулся.

— У подсудимого есть допуск только к своему правозащитнику, — добавил он. — Никаких других контактов.

Молоток ударил по столу, возвещая конец заседания.

— Встать! — рявкнул судья.

Сюсюкин повернулся ко мне с сияющими глазами:

— Суд равных! — прошептал он восторженно. — Значит, будет работать по моей схеме.

Обвинитель — майор Камнев — подошёл к нашему столу. На его лице играла неприятная улыбка.

— Господа, вы только что совершили ошибку, — произнёс он медовым голосом. — Граф, вы могли потерять титул и род, жили бы себе спокойно, но решили усложнить дело…

Он наклонился ближе, понизил голос:

— Глупо, по-детски и наивно.