Февральская сирень

Через полчаса кинолог сдался.

— Нет, тут все равно ничего не получится, — признал он. — Очень интересная все-таки реакция у собаки. Дорого бы я дал, чтобы понять почему, какие ассоциации вызывает у него это место. Давайте в следующий раз попробуем не здесь.

— А я вам предлагала, — тут же взъерепенилась Лелька.

— Да. Вы были правы, а я не прав, — неожиданно покладисто согласился кинолог. — Неподалеку от вашего дома есть парк, в следующий раз тренироваться будем там. Во вторник, если вас устроит. А пока… Парень, я тебе все показал. Во время прогулок утром и вечером ты должен не менее двухсот раз повторить команду, чтобы он ее запомнил. Тут от тебя все зависит. От твоей настойчивости и упорства. А сейчас все, можете идти.

— Деньги вы за каждое занятие будете брать? — уточнила Лелька, во всем предпочитающая ясность.

— Да, тысяча рублей, как и договаривались. Мы, конечно, сегодня мало занимались, но это не по моей вине. Собака слишком напряжена. В следующий раз это время компенсируем.

— Да ради бога. — Лелька независимо пожала плечами. — Это несущественно. — Достав из кармана своего ярко-красного пуховика тысячную купюру, она протянула ее кинологу.

— Пошли, Максим, — позвала она сына, махнув рукой в сторону тропинки, ведущей обратно к безмятежно светящемуся дому. До него, как до островка безопасности, было метров сто, не больше. — А вы идете?"

"— Нет, — как-то чересчур поспешно ответил кинолог. — Мне в другую сторону. Я машину у того конца пустыря поставил, за Осановской рощицей, так что прогуляюсь.

— Не боитесь по темноте ходить? — поддела его Лелька. — А вдруг получится, как в песне… В подворотне притаился маньяк.

— Не боюсь. — Голос прозвучал сухо и бесцветно. — Отбоялся свое. Поверьте, мне маньяки не страшны. Да и подворотни тут нет.

— До свиданья. — Повернувшись к новому знакомому спиной, Лелька зашагала вслед за сыном, стараясь не оступиться на скользкой земле. Цезарь уверенными скачками бежал впереди, таща за собой не поспевающего за ним Максима. Собаке, как и ее новой хозяйке, до смерти хотелось поскорее покинуть это место.

Только раздевшись в спасительном тепле дома, Лелька поняла, что замерзла. У нее просто зуб на зуб не попадал, хотя на улице было градусов восемь мороза, а ее финский пуховик был рассчитан на температуру до минус сорока.

«Заболеваю, что ли?» — уныло подумала с детства не любившая болеть Лелька. Ее деятельная натура не выносила пустопорожнего валяния в кровати, когда из-за высокой температуры даже почитать не удается. Кроме того, дел на работе из-за открытия нового направления было невпроворот, и она никак не могла себе позволить такой роскоши, как бесцельное времяпровождение.