Февральская сирень

Она по пирогам удивительная мастерица, таких больше на всю деревню нет.

— С удовольствием. Я очень люблю пироги. И старых людей слушать люблю, — признался Дмитрий. — В них есть что-то настоящее, что с годами у других поколений потеряно. Люба, вы мне хотели что-то рассказать. Что вас тревожит. В связи с Максимом. Мне кажется, он уже скоро должен вернуться, и будет лучше, если вы успеете со мной поделиться, пока его нет дома.

— Разумно, — согласилась Лелька и рассказала ему все, что узнала про Гоголина, его трепетное отношение к мальчикам, усыновленного подростка, а главное — про связь с четырьмя погибшими из пяти. Он слушал ее внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы. Лицо у него было хмурое и сосредоточенное.

— Да, меня Ванька спрашивал про это, — сказал он. — Я действительно не знал, что Минька ходит на какие-то занятия. Мы с Тамарой, это моя бывшая жена, ругались все время, а он расстраивался и все мечтал нас помирить. Вот, видимо, и решил, что если будет учиться в престижном вузе, то мы будем им гордиться. Вместе.

— Дима, я боюсь, — честно призналась Лелька. — И запретить ему ходить на эти занятия не могу, потому что вдруг я ошибаюсь и Гоголин — просто отличный педагог, который заботится о своих талантливых учениках. И сердце не на месте, когда Максим там. Вот он сегодня уехал, а я все на часы смотрю, когда вернется. Я вообще такая, заполошная мать. Мне всегда ужасы чудятся. Что мне делать, Дима?

— Пока ничего. Ждать. Вы сказали, что Максим вернется около трех. Сейчас без десяти. Ждать осталось недолго. Если волнуетесь, не отпускайте его туда одного. Но ваши подруги правы. Главное — не приближаться к пустырю. Вы не волнуйтесь, Люба. Раз Бунин в курсе, значит, он уже не собьется со следа. Вцепится зубами и не выпустит. У него такая хватка, бульдожья. Он гораздо лучший опер, чем я… был.

Хлопнула входная дверь, и в дом ворвался Максим. Дмитрий заметил, как у Лельки сразу посветлело лицо. Радостно заскакал, цокая по дереву когтями, Цезарь. Забил хвостом, задевая металлическую батарею. Схватив тапочки, в зубах принес их хозяину.

— Мам, я вернулся. Ой, Дима, ты приехал. Здорово! Привет! Мама, а давай меня покормим, а то я ужас какой голодный. Гоголь предлагал чаю с тортом, но я отказался.

— Где тебе Гоголь предлагал чаю с тортом? В школе? — удивилась Лелька. — Так правильно и сделал, что отказался. Он еще доновогодний, поди.

— Нет, мам. Мы сегодня у Гоголя дома занимались.

— Где? — В голосе Лельки послышался священный ужас. — Макс, что ты делал у него дома? Я же тебе говорила, чтобы ты ходил к нему только в школу!"

"— Мама, ну я уже в город приехал, когда он позвонил и сказал, что в школу сегодня прийти никак не может. У него радикулит случился, он из дома не выходит. Не обратно же мне было возвращаться.