Фиалковое зелье

Поэтому я подался в Америку, а когда вернулся и встретил вас, эти нападения… Я думал, что она каким-то образом отыскала меня и мстит. Я пытался вам это сказать, но вы даже не захотели меня выслушать!

– А как же дуэли? – вырвалось у Балабухи. – Ты уверял, что не раз дрался, а между тем…

Август потупился.

– У меня было множество дуэлей, – объяснил он. – Просто… гм… в последний момент я всегда предпочитал мириться с противником.

Офицеры были совершенно повержены. Конечно, разоблачать лжецов приходится нередко, но вот выводить на чистую воду человека, который все время говорил сущую правду…

Да, в лице Августа им попался просто исключительный случай!

– Меня интересует вот какой вопрос, – сказал Сандерсон, ни к кому конкретно не обращаясь. – Если это не Сотников, то кто же тогда Сотников?

– Очень, очень странно, – согласился с ним Зидлиц. – Впрочем, я полагаю, что все в свое время прояснится… А вот и его величество! Господа, будущий российский император!

На пороге гостиной только что появился невысокий коренастый молодой человек с мясистым лицом, действительно несколько напоминающий Константина Павловича. Однако вовсе не внешность претендента поразила наших героев, а дама, которая сопровождала грядущее императорское величество. Ибо была эта дама чернокудра, синеглаза, обольстительна и дьявольски хороша.

– Мистер Сандерсон, я пыталась развлечь его величество, – томно объявила Антуанетта, по привычке строя глазки всем присутствующим, – но вы так и не поднялись к нам, хоть и обещали явиться, когда настанет время… Его величество захотел познакомиться со своими союзниками, и, согласитесь, это вполне законное желание!

Тут она увидела возле стены Владимира, здоровяка артиллериста и Добраницкого, который выглядывал из-за спины Ферзена, приподнявшись на цыпочки. Один бог ведает, чего стоило в это мгновение Полине Степановне удержать на устах глупо-кокетливую улыбку, да еще похлопать ресницами, чтобы все окончательно убедились в том, что вновь прибывшую ни в коем случае не стоит воспринимать всерьез."

"– Ах да, – спохватился Сандерсон. – Ваше величество, прошу меня извинить… Непредвиденные обстоятельства в лице некоторых докучливых людей…

– Что? – завопил Август. – Так это и есть ваш хваленый претендент?

– Сэр, – с неудовольствием промолвил Зидлиц, – должен вам сказать, что…

– Нет, это потрясающе! – не слушая его, кричал Добраницкий. – Да ведь я же знаю его! Ты что от меня отворачиваешься, а? Шельма! Сейчас я тебе все припомню, голубчик, все! Ты у меня узнаешь, как кружить голову честным женщинам! – зачем-то добавил он.

– Мсье, – шепнул французу Ферзен, – может быть, пора выводить всех троих и того?..

– Претендент! – продолжал возмущаться Август.