Я до сих пор не царь. Книга XXVII

— Что? Вы шутите? — воскликнул мужчина, табличка которого гласила «Филипп Преображенский».

— Нет. И скажу сразу, он отсюда не выйдет, — скрестив пальцы у длинного носа, обвел он всех тяжелым взглядом.

— А мы разве не должны дождаться Маргариту? — спросил «Поликарп Шариков».

Газонов же откинулся на спинку стула и начал наблюдать. Если это действительно так, как сказал его начальник, то надо просто наблюдать.

— Но как мы узнаем? — спросила девушка на чьей табличке было написано «Анна Каренина».

— Вы же верхушка главного органа управления Империи, — ухмыльнулся Гоголь. — Действуйте.

— Что-то мне дурно, — приложила руку ко лбу вторая девушка — «Наташа Ростова».

— Может, это ты? — прищурился Болконский.

Тут Газонов встал, хлопнув по столу рукой. Все разом посмотрели на него с удивлением. Все, кроме Гоголя.

— Что такое, Алексей? — удивилась Каренина. — Ты чего вскочил?

Газонов аккуратно сложил тетрадку, поправил воротник рубашки и отряхнул пиджак.

— Я сегодня не успел побриться, так что прошу прощения, — он прокашлялся и тут же взмахнул рукой, выстрелив тонким копьем в Печорина. Его тут же пронзило насквозь.

Остальные моментально повскакивали со своих мест. У кого-то вспыхнули глаза. У кого-то в руке оказалось оружие. Кто-то окутал себя едва заметной аурой. Все как один они превратились из сплетничающих чиновников в смертоносных магов.

И все направили свои орудия на Газонова. Все, кроме начальника.

— Молодец! — похлопал Гоголь. — Как ты понял?

— Печорин никогда не надевает одинаковые носки, — произнес Газонов.

— Что? — воскликнула от возмущения Ростова. — Леша, ты больной? Какие носки? Ты же…

— Я успел его просканировать, — добавил Газонов и пристально посмотрел на девушку.

— Ха-ха-ха-ха… Кажется, меня раскрыли, — засмеялся мужчина, которого только что проткнули магическим копьем.

Его тело стало неосязаемым и он, пропустив через себя орудие убийства, встал со стула и вновь материализовался, как ни в чем не бывало."

"— Но я пришел к вам не для того, чтобы угрожать, а для того, чтобы заключить мир. Чтобы все вы стали покорны только одному…

— Погоди, — так же спокойно произнес Гоголь. — Разве я говорил тебе открывать свою пасть?

— Напрасно вы так, Николай Васильевич, — улыбнулся Печорин.

Но Гоголь только щелкнул пальцами, как голова, руки и ноги тут же отлетели от тела.

— Николай Васильевич, разве его нельзя было… — начала Каренина.

— Я сторонник радикальных мер. По свой вине или случайно, но он стал нашим врагом и проник в самые верха. Это опасно. Такого быть не должно, — произнес Гоголь. — А теперь все садитесь, мы начинаем наше экстренное собрание…

Дверь открылась, и в комнату заглянула черноволосая девушка со слегка растрепанными прядями.

— Упс, простите, опоздала.