Я до сих пор не царь. Книга XXVII

Его Некрономикон открыл ему тайны бытия, сообщив, что во вселенной есть настолько древняя магия, с помощью которой можно переписывать целые миры. Можно щелчком пальцев зажигать и гасить звезды. Жонглировать черными дырами, и прочее, и прочее. Одним словом, было много чего интересного.

Однако для Распутина все интриги, которые происходили на Земле, были не больше, чем игра в песочнице. Когда ты просто ради интереса ломаешь песочный куличик у одного ребенка и говоришь ему, что это сделал вон тот толстый мальчик. И тогда начинается настоящее веселье.

Так же и тут. Распутину было просто интересно наблюдать за поведением людей. Как они вступают в войны из-за низменных желаний, уносящих жизни миллионов.

В свое время, когда он работал при царе, его методы никто не понимал. Ну подумаешь, уничтожить одну деревню… Зато все думали, что это были набеги монстров и укрепляли границу в том месте. Ну подумаешь, взорвать несколько зданий на границе с Европой? Вот тебе и война в Австрии. Хотя, между прочим, после того конфликта пару сотен лет назад род Кутузовых встал у вершины военной промышленности.

А уж когда Григорий начал убивать членов отряда Кузнецова… М-м-м, что за времена! Тогда ему удалось рассорить, казалось, нерушимые узы, про которые говорили, что они крепче, чем братские или материнские. И всего-то надо было посеять зерно сомнения. Измены, предательства, недомолвки. Все начинается с малого…

Рассуждая про времена своего расцвета, он даже отложил в сторону журнал и закрыл глаза, фантазируя, как могло бы быть, если бы Петр Романов не разоблачил его и не убил. По крайней мере, так он думал до недавнего времени.

И всему виной простая случайность. Он засветился на одном из новостных каналов. В тот момент приезжал Кузнецов. Потомок того самого Владимира Кузнецова. Про него делали выпуск, что он стал учеником самого императора Мэйдзи. И вот совершенно случайно, пока Распутин гулял по городу, он попал на задний план одного из репортеров.

Всего секунда. Но этого хватило, чтобы в Российской Империи узнали его прекрасное лицо и начали охоту.

От этого Распутину стало обидно. Столько времени скрывался и жил в свое удовольствие. На смену обиды пришла злость.

Щелчок пальцами, и в воздухе из серого дыма появились пять крестов с пленниками.

— Н-да… Бременские музыканты, подумать только… — он хмыкнул. — Странно, что даже я не смог снять с вас эти маски.

— Придурок… — устало произнес Пес. — Мы уже сто раз тебе сказали, что это не маски.

— Бла-бла-бла, — закатил глаза Распутин. — В общем, вы меня бесите.

На кончике его пальца появилась тонкая длинная игла и начала увеличиваться, доставая до пленных.

— Просто хочу послушать ваши крики.