Я хочу твоего мужа

Я могла бы сказать ему, что для полного излечение достаточно самой малости — выкинуть Мариночку из нашей жизни, но не говорю, потому что в голове шумит от желания, от неправильности всего происходящего и оттого, что Леша походу не собирается останавливаться.

Мы вваливается в какое-то помещение. Замка нет, изнутри не запрешься, и он тупо просовывает швабру в ручку.

— Иди ко мне.

— Нас увидят. Плевать…ммм…

Дальше все как в тумане. Поцелуи, прикосновения, жаркий шепот и соленый привкус на губах. Ощущения такие острые, что мне почти больно. Нервы награни. Сердце на разрыв.

Я только повторяю, как заведенная:

— Мой, мой, мой, мой.

— Твой, Кир. Только твой. Ты же знаешь.

Я уже запуталась в том, что знаю. Во всем запуталась. Мне больно и в то же время нестерпимо сладко дышать, я хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

Когда мы возвращаемся к остальным, я себя чувствую хмельной и счастливой. Ноги не держат, все тело ватное. И если бы Алексей не вел меня за руку, то я бы моталась из стороны в сторону, как пьяный боцман.

Его друзья встречают нас пошлыми репликами и улюлюканьем. Кажется, я начинаю их ненавидеть. За масляные, понимающие взгляды, за то смеют смотреть мне в глаза, после того как описывали моему мужу прелести и преимущества левака.

— Леш, пойдем домой, — прижимаюсь к нему и трусь щекой о крепкое плечо, — я устала.

— Да посидите еще, — тут же влезает Антон, — вы позже всех пришли.

Я вижу, что Леша колеблется. Вроде и остаться хочет, а вроде и не против сбежать.

Встаю на цыпочки и едва касаясь губами его уха шепчу:

— Я сделаю тебе массаж. На мне будут только украшения, которые ты подарил. Я возьму то массажное масло, которое тебе нравится, сяду на ебя сверху и начну ме-е-едленно гладить твою спину. Мои ладони будут скользить по твоей коже, мои бедра будут прижиматься к твоим…

— Мы уезжаем, — коротко бросает он и, схватив меня за руку, тянет прочь от стола."

"— Подкаблучник, — с дурацким смехом кричит вслед нам Антон, и я от всей души желаю ему острого поноса и косоглазия.

А на следующий день меня поджидают новости. Где-то в районе полудня звонит Зинаида Степановна. Ее голос звучит невнятно и приглушенно, будто она специально прикрывается, чтобы никто другой не услышал:

— Кира Андреевна?

— Что случилось? — почему-то тоже перехожу на шепот.

— Вы волшебница.

— Ммм, — мычу, — Спасибо, но я не понимаю.

— Андрей Михайлович сегодня вернулся к тому инциденту, о котором я вам рассказывала.

— И? — сердце заходится от волнения.

— …И принес извинения всем, незаслуженно обиженным.

— Здорово, — я рада, что справедливость восторжествовала, но хотелось бы большего.

Она тем временем продолжает:

— А эту выскочку принудительно отправил в командировку к черту на куличики, чтобы исправляла свой прокол.