Я тебе объявляю дружбу, майор

– Готовится к экзамену, через пару недель лицензию адвоката получит, – мечтательно произнес Яр.

У этого мозги напрочь отключались, стило только кому-то заговорить о его любимой супруге.

Я довез зятя до его дома и устало вывернул руль. Хотелось спать, есть и в душ. Припарковал машину во дворе, поднялся к себе, скинул обувь и медленно пошел в гостиную.

– Где тебя носило, о мое отражение, – встретил меня голос моей точной копии.

– Привет. Ты по делу или от Алинки прячешься?

– Я тебя искал с собаками. Сам-то где от меня третий день ныкаешься?

– Да так, – загадочно протянул я, падая на диван.

– Кто она? – заинтересовался Марк."

"– Неважно. Пошли что-нибудь пожуем, – предложил я, нехотя поднимаясь…

Глава 8

Утро было недобрым. Я проснулась от настойчивого стука в дверь. Спрятав голову под подушку, от души пожелала незваному гостю пойти с миром, но нафиг!

С трудом разлепила глаза, ибо после такого корпоратива, как вчера, нужно было брать не выходной, а полноценный отпуск для восстановления расшатанной нервной системы.

Скрипя зубами от злости и с трудом держа глаза открытыми, потопала к двери, надеясь, что ко мне решил наведаться не Карлсон в погонах, который «улетел, но обещал вернуться».

Не глядя в глазок, распахнула дверь и уже собралась высказать раннему гостю все, что я думаю о Винни Пухах, которые ходят в гости по утрам, но тут же прикусила язык, потому что на пороге стоял папа.

– Привет, – удивленно выдавила я, – что-то случилось?

– Что-то случилось, – согласился папа, отодвигая меня с порога и входя в мое жилище.

Сердце забилось в висках от предчувствия неминуемой лекции на тему безобразного поведения всех троих отпрысков подполковника военной полиции Калинина.

Папа был военным до мозга костей и нас воспитывал в условиях строжайшей дисциплины. Особенно доставалось Максу как единственному наследнику и продолжателю фамилии. Папин взрывной нрав могла смягчить только мама, с чем с успехом и справлялась все годы их совместной жизни.

Папу мы любили, но старались не волновать подробностями, потому что все, что мы скажем, могло быть использовано против нас. Именно поэтому я не рассказала отцу о домогательствах отдельно взятого индивидуума из прокуратуры: зная нрав и характер отца, проще было разобраться самой. Получилось плохо, но я сберегла львиную долю нервных клеток…

– Чаю? – зевая, полюбопытствовала я, наблюдая, как отец снимает обувь.

Папа с неудовольствием зыркнул на меня, давая понять, что разговор предстоит серьезный.

– Коньяк? – предположила я, прокручивая в голове все свои косяки от самого рождения.

– Откуда в доме моей дочери коньяк? – строго спросил папа.

– Ниоткуда, – тут же открестилась я и с широченной улыбкой предложила, – но если нужно – я сбегаю.