Я тебе объявляю дружбу, майор

И не просто поймали, а привезли в отделение, связанного женскими чулками!*

Такого произвола начальство не стерпело и поимело всех – от дежурного и до замов и следственной группы. Потому что ребята облажались, а мы с Марком еще и здорово струхнули, когда представили, что могло случиться, если бы Фаня была одна…

И вместо того, чтобы утром ехать домой и спокойно отдохнуть, ноги сами понесли меня к Марьяне. И вовремя. Потому что моя кукла явно растерялась, когда обнаружила потоп, и смотрела на меня глазами олененка Бемби, заставляя чувствовать себя практически Суперменом.

А еще она забыла переодеться, и эти шорты даже спустя несколько часов слишком сильно будоражили воображение, разжигали фантазию и тренировали выдержку. Сон не помог, потому что даже там была Марьяна в этих трижды проклятых шортах!

Я помотал головой из стороны в сторону, пытаясь выкинуть из головы слишком явное видение, но исчезать оно совершенно не желало! Наоборот, фантазия подкинула слишком уж откровенную картинку, после которой снова пришлось возвращаться в холодный душ.

Я обмотал полотенце вокруг бедер, выключил душ и медленно прошлепал в кухню, чтобы сварить себе кофе. Три часа сна и ледяной душ немного взбодрили, но вечером мне предстояло учить куклу водить…

Я хмыкнул. Водить я учил только младшую сестру. Всего один раз посадил ее за руль, нехило пополнил свой словарный запас, пока мы с ней ехали по городу, и больше педагогикой не занимался.

Но с Марьяной все шло не по плану с самого начала.

Достал мобильный, проверяя мессенджер. Знакомый парень из прокуратуры прислал краткое досье на того, кого я искал все эти дни – прокурорскую борзоту, которую так боялась Марьяна.

Быстро пробежался глазами по тексту, внимательно рассмотрел фото придурочного и задумался. Что мне с ним делать?

Судя по тому, что прислал мне приятель, – вежливо просить оставить МОЮ Марьяну в покое бесполезно. Значит, нужно встретиться лично, узнать, насколько зашкалил его борзометр, а лучше – прикопать придурка, из-за которого кукла теперь боится всех, кто носит погоны.

Я понимал ее опасения. Понимал и держал себя в руках, осознавая, что в ее восприятии я на одном уровне с прокурорским сталкером, который не оставлял ее в покое."

"Но еще я видел другое, то, что заставляло меня бросать все дела и мчаться к ней. То, как она смотрела, как реагировала на мою близость, как неосознанно старалась быть ко мне ближе утром, в тот момент, когда к ней в квартиру началось паломничество ее соседей…

Всем видом кукла просила помощи и защиты. А я что… я теперь джентльмен.

Почему-то вспомнились слова отца. Он говорил, что женщина становится твоей, когда ты берешь ответственность за нее на себя.